А вот уже после смерти Сталина, который оставил советскому народу «ядерный щит», ощущение внешней угрозы стало уходить на второй и даже третий план (хотя Запад объявил нам холодную войну). На первый план вышли задачи экономические, вытекающие из упомянутого нами «основного экономического закона социализма». Но вот парадокс: экономические цели народ не консолидируют, не мобилизуют, не раскрывают его творческий потенциал, а, наоборот, разъединяют, расслабляют и лишают его созидательного творчества. Последнее подменяется в лучшем случае так называемым предпринимательством.
При экономических целях «сталинская экономика» работать не может, она обречена на умирание и замещение различными вариантами модели «рыночной экономики». Можем ли мы вернуться к «сталинской экономике»? – Можем, если сформулируем надэкономические, высшие цели. Такие цели сегодня витают в воздухе. Сейчас, пожалуй, самое главное, чтобы кто-то сумел громогласно эти цели озвучить и чтобы они были услышаны народом. Мы не только можем, мы обязаны вернуться к «сталинской экономике». Не следует себя обманывать: «рыночная экономика» обрекает Россию на гибель».
В.Ю. КАТАСОНОВ – проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова.
Сложно понять суть, изложенную в этой статье? Пожалуй, нет. А вот противостоять профессиональной манипуляции сознанием намного сложнее. Повторю слова Сталина, приведённые в этой статье: «Нужно думать и собственной головой». Добавлю от себя, что нужно думать даже тем, кто в этой жизни, вроде, «ухватил бога за бороду» – заимел какой-то достаток. Потеря Родины для большинства живущих в России людей – это потеря всего в жизни.
Поэт Виктор Боков, когда-то ненавидевший Сталина и отсидевший в лагерях, в разгар критики культа личности пересмотрел свои взгляды и написал стихотворение:
Г е н а и в е л о с и п е д.
Необычные ситуации из жизни велосипедиста.
Для Кости М.
Рассказ первый.
Велосипед и бахча.
Весна 1955 года. Я заканчиваю седьмой класс. Без всяких предварительных разговоров родители покупают мне на рынке подержанный велосипед, но ещё в хорошем состоянии. Радости не было пределов. Я к этому времени уже уверенно ездил на велосипеде, но это случалось не часто. Своих велосипедов у ребят было мало, и разрешали они на них прокатиться неохотно. У моего двоюродного брата был трофейный немецкий велосипед, тоже купленный на рынке. Ведь после окончания самой жестокой войны прошло только десять лет. Люди жили очень скромно. Брат был старше на 15 лет, но общался со мной и даже иногда брал на рыбалку. А я был готов по часу чистить велосипед, сверкающий хромом, чтобы потом мне разрешили немного покататься.
Почему родители пошли на такие траты? Ведь зарплату получал только мой папа. И велосипед стоил половину его зарплаты (даже не новый). У моего отца (твоего прадедушки Кости) на предприятии решили выделить участки земли под бахчи. Так называется земля, на которой выращиваются арбузы и дыни. Вот мой папа и решил: чтобы я на каникулах был при полезном деле, тоже взять участок земли на меня и моего одноклассника Лёню Орловского, который жил рядом. Мы дружили.
Участки находились на расстоянии около 35-ти километров и представляли собой молодую лесополосу. В степных районах сажают такие лесополосы для уменьшения пылевых бурь и для задержки снега зимой. За предоставленную землю мы должны были прополоть колхозу сорняки на определённой площади. А велосипеды нам нужны были, чтобы мы потом могли уже сами изредка ездить ухаживать за своими посадками и за колхозными тоже.
Первый раз нас, двух подростков с велосипедами, вместе с остальными взрослыми привезли на грузовике для разбивки участков под бахчи и участков на колхозном поле. После выполнения этих работ взрослые уехали, а мы с Лёнькой остались практически в чистом поле. На горизонте виднелась кошара. Так назывался загон с простыми навесами от дождя для летнего содержания овец.
Лесополоса росла на пригорке, а в ста метрах по склону протекала маленькая речка. Склон, спускавшийся к ней, был весь в тропинках, которые протоптали овцы, ежедневно проходившие вдоль склона утром в одну сторону, а вечером – обратно. На склоне практически не было растительности. Она вся была съедена и частично вытоптана маленькими копытцами. Похоже, основное пастбище было в другом месте, а склон это путь овец к пастбищу.