Так, читая А. Зиновьева, я согласился с ним, что КПСС не была политической партией (в обычном понимании). Это, по мнению А. Зиновьева, была надстройка над государством, которая через своих членов партии, позволяла решать сверхзадачи, стоявшие перед страной. И это позволило СССР в кратчайшие сроки стать второй сверхдержавой в мире. А. Зиновьев даже ввёл в обиход понятие «сверхобщество».
В. Карпов С. Кара-Мурза. А. Зиновьев. В. Кожинов.
Из всех публикаций на тему 1937 года, суть происходившего прояснила книга Вадима Кожинова «Россия 20-й век, гл. 14 и 15». Я рекомендовал бы прочитать её каждому, кто считает Россию своей страной. Попробую скомпоновать отрывки из главы 14-й для первичного понимания логики и методов исследования настоящего учёного.
Те, кто заняты ныне, главным образом, выявлением «палачей» и, с другой стороны, «жертв» 1937 года, едва ли способны приблизиться к пониманию сути дела, — так же, как и те, кто видят главного или даже единственного «палача» в Сталине, в его личном характере и индивидуальной воле. То, что происходило в 1937 году, было своего рода завершением громадного и многогранного движения самой истории страны, начавшегося примерно в 1934 году, после периода коллективизации. За краткий срок страна очень резко, можно даже сказать, до удивления резко изменилась. Хотя знающим историю России в XX веке нет оснований особенно удивляться быстроте колоссальных перемен в стране.
В. Кожинов построил логику своего исследования, на анализе книги Льва Троцкого «Преданная революция». Опубликована она была в 1936 году за границей. Рассматриваются статьи Георгия Федотова, также эмигрировавшего из России. Выводы В. Кожинова подкреплены публикациями невозвращенцев, сотрудников НКВД. Авторы могли писать то, что считали необходимым.
В сочинении же «Преданная революция» Троцкий явно ставил перед собой задачу понять ход самой истории, а не личные сталинские «козни».
«Троцкий конкретизировал понятия «реакция» и «контрреволюция» непосредственно на «материале» жизни СССР в середине 1936 года: «...вчерашние классовые враги успешно ассимилируются советским обществом... — писал он. — Ввиду успешного проведения коллективизации «дети кулаков не должны отвечать за своих отцов»...» Мало того: «...теперь и кулак вряд ли верит в возможность возврата его прежнего эксплуататорского положения на селе. Недаром же правительство приступило к отмене ограничений (это началось в 1935 году. — В.К.), связанных с социальным происхождением!» — восклицал в сердцах Троцкий».
«Еще совсем недавно, в течение первой пятилетки (то есть в 1929-1933 годах. — В.К.), школа и комсомол широко пользовались детьми для разоблачения, устыжения, вообще «перевоспитания» пьянствующего отца или религиозной матери... Этот метод означал потрясение родительского авторитета в самых его основах. Ныне и в этой немаловажной области произошел крутой поворот: наряду с седьмой (о грехе прелюбодеяния. — В.К.), пятая (о почитании отца и матери. — В.К.) заповедь полностью восстановлена в правах, правда, еще без бога... Забота об авторитете старших повела уже, впрочем, к изменению политики в отношении религии... Ныне штурм небес, как и штурм семьи, приостановлен... По отношению к религии устанавливается постепенно режим иронического нейтралитета. Но это только первый этап».
«Наконец, возмущался Троцкий, «советское правительство... восстанавливает казачество (выделено самим Троцким. — В.К.), единственное милиционное формирование царской армии (имелось в виду постановление ЦИК СССР от 20 апреля 1936 года. — В.К.)... Восстановление казачьих лампасов и чубов есть, несомненно, одно из самых ярких выражений Термидора! Еще более оглушительный удар нанесен принципам Октябрьской революции декретом (от 22 сентября 1935 года. — В.К.), восстанавливающим офицерский корпус во всем его буржуазном великолепии... Достойно вниманья, что реформаторы не сочли нужным изобрести для восстановляемых чинов свежие названья (в сентябре 1935 года были возвращены отмененные в 1917-м звания «лейтенант», «капитан», «майор», «полковник». — В.К.)... В то же время они обнаружили свою ахиллесову пяту, не осмелившись восстановить звание генерала» (с. 182, 185). Впрочем, Троцкий, который был убит 20 августа 1940 года, успел убедиться в последовательности «реформаторов»: 7 мая 1940-го и генеральские звания были возрождены»...
«Загадочность» 1937 года во многом обусловлена тем, что открыто говорить, о неприятии совершавшегося с 1934 года поворота было, в сущности, невозможно: ведь пришлось бы заявить, что сама власть в СССР осуществляет контрреволюцию! Но именно об этом и заявляли находившиеся за рубежом Троцкий и, — хотя и с совершенно иной оценкой — Георгий Федотов».