Несколько фрагментов из книги: «В прошлом году минуло четверть века со дня смерти Сталина, а между тем мне трудно вспомнить за все эти теперь уже почти двадцать шесть лет сколько-нибудь длительный отрезок времени, когда проблема оценки личности и деятельности Сталина, его места в истории страны и в психологии нескольких людских поколений так или иначе не занимала бы меня — или непосредственно, впрямую, в ходе собственной литературной работы, или косвенно в переписке с читателями, в разговорах с самыми разными людьми на самые разные темы, не так, так эдак приводивших нас к упоминаниям Сталина и к спорам о нем.
Из сказанного следует, что Сталин — личность такого масштаба, от которой просто-напросто невозможно избавиться никакими фигурами умолчания ни в истории нашего общества, ни в воспоминаниях о собственной своей жизни, которая пусть бесконечно малая, но все-таки частица жизни этого общества.
Народ, победивший в такой войне, как Великая Отечественная, партия, приведшая его к победе, армия, разгромившая наголову сильнейшую в мире гитлеровскую армию, могут позволить себе не бояться говорить полную правду обо всех этапах этой победоносно окончившейся войны, в том числе и о самых тяжелых ее этапах!
Часть этой сложной правды о войне, без готовности встретиться с которой литератору незачем и приниматься за историю войны, связана с ролью Сталина в руководстве войной. Наш долг — объективно, с помощью документов и живых свидетельств, изучить и проанализировать эту роль со всеми ее положительными и отрицательными сторонами, не преувеличивая и не преуменьшая ни масштабов хорошего, ни масштабов дурного, не очень крупных масштабов самой этой личности.
Думается, вряд ли верно опускать в современных публикациях фамилию Сталина под теми или иными документами, подписанными им как Верховным Главнокомандующим. Или в ряде случаев — я говорю о тех случаях, когда речь идет персонально о нем, — заменять его имя словом «Ставка»: «Ставка» решила, из «Ставки» позвонили».
Это была попытка осмыслить парадокс: хорошая жизнь перед войной и репрессии. Осмысление через труды уважаемых мною исследователей того периода и собственную логику обычного человека (технаря 70-летнего возраста). Осмысление более чем 70-летнего периода строительства Советского государства, это не «чёрная дыра», и не сворачивание со «столбовой дороги развития цивилизованных стран», а реальный опыт, который необходимо использовать всему человечеству, ускоренно движущемуся к своей гибели. Особенно мне жаль Россию.
Послевоенный период: детские ясли и садик
1946 год. Мне четыре года. Из Германии стали приходить от папы письма и даже иногда посылки. Пожалуй, первые мои воспоминания связаны с красочными немецкими открытками, которые папа обязательно вкладывал для меня в эти послания. На открытках были изображены хорошо одетые дети за каким-нибудь занятием. И обязательно – воспитательное письмо. Открытки потом долго висели на стене. Наверное, поэтому и запомнились. Наша обстановка в доме разительно отличалась от картинки, изображённой на открытках.
Мы жили своей послевоенной прозой жизни. Как-то ночью я проснулся и увидел не спящую маму в полном оцепенении. Потом мне рассказали, что в эту ночь из нашего сарая украли козу. Вход в сарай находился во дворе, и мама побоялась выйти из дома. Сёстры в эту ночь, похоже, не ночевали дома. Аза рассказала, что шкуру и другие остатки козы нашли в балке. Потеря козы – это невосполнимая утрата для семьи.
С серьёзными приключениями я и мама встретили Новый 1947 год. В доме печное отопление. Нам выделялись талоны на топливо (дрова и уголь), которые ещё нужно было суметь удачно отоварить, а потом экономно расходовать. Мама с утра укладывала в печи в определённой последовательности: бумагу, дровишки и уголь. У каждой печи свои особенности, которые учитывались при укладке топлива. Оставалось из поддувала поджечь бумагу спичкой. Затапливали печь перед обедом. К этому времени в доме становилось достаточно прохладно. А перед сном требовалось определить момент и прикрыть заслонку на вытяжной трубе, чтобы дольше сохранить в доме накопленное тепло.
Сёстры ушли встречать Новый год к друзьям. Мама с прикрытием заслонки что-то не учла. Спали я и мама на одной кровати, и когда угарный газ в кухне, где мы спали, достиг опасной для жизни концентрации, я в полубессознательном состоянии стал переползать через маму, разбудив её. Ползком, добравшись до дверей, мама открыла их. Дальше возле нас суетились тетя Варя с дядей Сашей, и пришли сёстры. Помню, что нас заставляли долго ходить вокруг дома, глубоко дыша, а мне не хотелось. Была сильная слабость и холодно. Позже, вспоминая этот случай, родители рассказывали, что в нашем посёлке были и случаи смертельного исхода от угарного газа.