Наверное, по радио было сообщение об отмене занятий. Но репродуктор в нашем доме появился только в 10-м классе. Почему так поздно? Папа после работы много читал, а у мамы столько забот было по дому, что вопрос о радио не возникал. Наши скромные экономические возможности тут не основная причина. А я часто не понимал, о чём говорят мои одноклассники, обсуждавшие услышанные по радио новости. Когда встретивший меня на улице Лёня Пофралиди, стал рассказывать мне о 20-м съезде КПСС и культе личности Сталина, я не мог понять, о чём он говорит.
Но газету «Приазовский рабочий» мы выписывали, а в старших классах, по моей просьбе, и газету «Крылья Родины».
«Школьные годы чудесные, с дружбою, с книгою, с песнею»…
Конечно, была дружба. До школы - это ребята и девчонки со своей улицы. На другой стороне улицы жила многодетная семья, и я часто играл с их детьми. В своих домах всегда что-то ремонтировалось и достраивалось. И однажды я угодил в их дворе в бочку, наполненную блаком (что-то типа дёгтя или отходов нефтеперегонки). Этот блак наносили на фундаменты строений и на столбы в местах соприкосновения с землёй - для влагоустойчивости. Тогда, по бедности, всё шло в дело.
Пришёл я к маме, которой, глядя на сына ставшего негритёнком, было не до ругани. Трусы выбросили сразу, а блак ничем кроме керосина не смывался. Рёва было много…
Когда я учился в первых классах школы, соседи продали свой дом солдату, возвращавшемуся с войны на Алтай, где жила его мама и двое сыновей. Жена, наверно, погибла во время войны. Домой он не доехал. Создал семью в Мариуполе и забрал одного из сыновей в Мариуполь. Он привёл своего сына Славу Розинкина к нам во двор и определил его мне в друзья. Славка был на три года старше меня, и я стал его ведомым почти до окончания им школы.
Слава Розинкин и Лёня Орловский.
Интересный парень, наполненный разными идеями. Меня роль ведомого вполне устраивала.
Я всегда мечтал о старшем брате. Славку после девятого класса отправили к бабушке на Алтай, и он мне даже прислал одно письмо с фото. Сибирский здоровяк в валенках на фоне фермы. Пересеклись мы с ним в Мариуполе в мои студенческие годы.
Он был очень привязан к своей сводной послевоенной сестре. С интересом поговорили и даже, как принято, немного выпили. Студенческие годы меня завертели в огромном количестве интересных дел, и только в пенсионные годы я попробовал через сестру узнать о нём, но неудачно. Нашего первенца я и Вита назвали Славкой.
В школе появились друзья по классу. Вначале Лёня Орловский, живший на соседней улице. Наши участки соприкасались углами, и поэтому я к нему бегал, перелезая через забор. В старших классах я сблизился с Толей Василевским и Геной Шабановым.
Толя Василевский и Гена Шабанов.
У Толи отец погиб, и мама его и дочь растила одна. С Толей мы часто вместе готовились к урокам. Он был на два года старше меня и, кроме уроков и некоторой помощи ему по ремонту дома, интересы наши мало пересекались. Он
хорошо пел и на школьных вечерах обязательно участвовал в концертах. И сейчас многие песни нашей молодости у меня связаны с ним.
На него заглядывались девушки, и он первым женился на пионервожатой нашей школы, его ровеснице. Я даже был на его свадьбе, которая длилась три дня, вначале в нашем посёлке, а потом в селе (об этом можно написать отдельный рассказ). И его первым из класса призвали в армию, причём проводы были в два захода. Служил он в составе наших войск в Германии и после срочной службы остался служить сверхсрочно. И работали после школы мы рядом, но об этом позже.
Дружить с одноклассницами в школе, было не принято. Нравы существенно отличались от современных установок СМИ. Кажется, в девятом классе мы разбирали на комсомольском собрании поведение Ларисы Абрамович, которую после уроков встречал парень, и провожал её домой. Особенно внимание заострялось на том, что парень не из нашей школы.
Но большинство моих знакомых в молодом возрасте создали семьи, родили детей (в среднем двоих) и спокойно их вырастили. Разводы среди моих знакомых – редкость. А вот по праздникам, начиная с восьмого класса, организовывались общие вечеринки (и даже с домашним вином).
В школе и в нашем посёлке было совсем мало возможностей для культурного и познавательного проведения свободного времени молодёжи. Спортивных секций тоже было мало. Появилось объявление о наборе в секцию классической борьбы в местном Дворце Культуры. Пришло человек пятьдесят и я тоже. Но после нескольких тренировок мне борьба не понравилась. В десятом классе в том же ДК отставной лётчик-энтузиаст организовал обучение полётам на планере. Это соответствовало моей мечте – стать лётчиком. Пришло около сотни человек, и я с Геной Шабановым. В процессе теоретической подготовки отсеялось большинство. А после первых практических занятий нас осталось около 20-ти курсантов.