Организатором нашей игры был сын врача, немного старше нас, но у него была потребность возиться с нами. Когда я во время игры упал и сильно ударился животом, он, массируя меня, утешал, объясняя, что я будущий мужчина и должен терпеть боль. Его отец, единственный опытный врач, живший на нашей улице, никому не отказывал в скорой помощи в любое время суток. К моему отцу он тоже приходил несколько раз.
Ещё две игры. Одна команда становилась в круг, обнявшись за плечи, непрерывно перемещаясь при этом. Эту карусель охранял «пастух», который не позволял членам другой команды запрыгивать на спины вращающейся команды. Если парень, охраняющий карусель, успевал дотронуться до прыгающего мальчишки, команды менялись местами. Во второй игре нужно было прыгать через пригнувшегося товарища (как через «козла» в спортивном зале) как можно дальше и в месте приземления самому становиться, согнувшись. Следующий участник прыгал через двоих и т. д. Прыгающий после приземления должен был сразу (без переступания) прыгать через всех остальных. Через кого-то прыжок не удавался и оба падали. Ему приходилось становиться в начало цепочки.
Возникали и конфликты, так как судьями были мы сами. Иногда появлялся арбитр со стороны, обычно мальчишка старшего возраста. Однажды я сцепился с таким мальчишкой и, поскольку осилить его не мог, «сделал ноги», попросту стал убегать, а он по «законам жанра» – догонять. И, когда я уже был в своём дворе, считая себя в безопасности, мальчик бросил в мою сторону маленький камешек. Когда я повернулся посмотреть, что делает мой противник, камешек попал мне в лоб. Так и остался на память о детстве маленький шрам.
Появились игры требующие снаряжение, которое мы делали сами. Иногда отцы давали советы. Это – всем известные городки. Снаряжение наше только слегка напоминало заводское. Да и не видели мы тогда нигде настоящего снаряжения.
Вторая игра, более задержавшаяся у нас, с деревянным бруском квадратного сечения, слегка заострённым по краям, и плоскими деревянными битами. Называли мы её игрой в «цурку». Игра эта упоминается и в словаре Даля. На южно-молдавском наречии это короткая палка. Я забыл все тонкости правил, по которым мы играли. Приведу выдержку из газеты «Аргументы и Факты. Украина».
«Дворовые игры мальчишек в послевоенное время соответствовали и времени, и месту. Например, игра «в стеночку». Один пацан бил о стену монетку, та отскакивала на землю и оставалась там, лежать. Другой проделывал то же самое, и затем, растопыривая пятерню, пытался накрыть указательным и большим пальцами обе монеты. Если ему это удавалось, обе монеты были его. Играли также в «ножики», «козла», «цурки-палки».
Игра в «козла» заключалась в том, что один человек становился у стены, а другие запрыгивали к нему на спину. Примечательной была концовка игры в «цурки-палки». Проигравший обязан был «маяться»: победитель бил большой палкой, которую держал в правой руке, по малой палке, которую слегка придерживал в левой. Малая палка отлетала на приличное расстояние. Проигравший обязан был добежать от места начала полета до места падения малой палки, схватить ее и принести обратно. Но главное, что при этом он должен был непрерывно кричать: «Цурки-палки», накувалки, на соломенные палки – на кулииииии»!
Игра в стеночку и в ножички не прижилась. И монет у нас не было, и уголовная романтика в рабочем посёлке нас не привлекала. Хотя иногда бывшие молодые уголовники нам кое-что рассказывали. А вот в «козла» играли. Только ребята разбивались на две команды. Одна команда выстраивалась у стенки или дерева, согнувшись, крепко обняв за талии, друг друга, а вторая команда по одному запрыгивала на спины первой. Если это у них не получалось, команды менялись местами. Был короткий период игры в пуговицы, хорошо описанный в книге В. Катаева «Белеет парус одинокий».
Большинство игр проходило на свежем воздухе, вырабатывало ловкость и силу. Между ребятами складывались товарищеские отношения, часто перераставшие в дружбу.
Дворовые игры дополнялись ещё и нашей «беспривязной» жизнью, в сочетании с трудовым воспитанием. Во время летних каникул, после выполнения возложенных на нас родителями постоянных дел и отдельных разовых поручений, нас ждала свобода. Даже больше – воля. Основные места нашего времяпровождения - это речка Кальмиус и Азовское море. Поев утром, мы возвращались домой около двух часов дня, прожаренные на солнце и уставшие. Мама к моему возвращению протирала наш глиняный пол водой, занавешивала на кухне единственное окно и выгоняла мух. Меня не нужно было уговаривать поспать днём. После простого обеда я сразу проваливался в сон в прохладной комнате. Наверно, отсюда пошло выражение в пионерских лагерях – «мертвый час».