Воспитывали меня, прежде всего, трудом. Это шло от жизни. Родители, не по доброй воле оторванные от земли, сохранили менталитет крестьянской общины. Жизнь в городском рабочем посёлке, конечно, сильно отличалась от сельской жизни. Но принципы воспитания, заложенные с детства в моих родителях, применялись и ко мне. За мной были закреплены посильные обязанности, выполнение которых было обязательно. Игры с ребятами – только при условии выполнения основных обязанностей. В шесть часов утра отогнать козу в стадо и вечером встретить стадо и пригнать её домой. Всякие работы по нашему земельному участку. Вскопать, убрать выращенное, полить. Много времени в младших классах занимало стояние в очередях за продуктами. Иногда мне приходилось вставать в пять часов утра и идти в магазин на 3-й участок, чтобы занять очередь за хлебом. В нашем посёлке магазин построили в 1955 году, а до этого под магазин арендовали частный дом.
Что-то я делал не так или совсем не делал (такое было редко). Мама проводила со мной короткие воспитательные беседы, а иногда и физически наказывала. При этом ей было больнее, чем мне. Поводы были разные. Как-то я запряг нашу козу летом в санки, прочитав в книжке о ездовых собаках. Маме об этом доложили, и я соответственно получил трёпку. Оказывается, коза могла от стресса перестать доиться. Ещё случай с нашей козой. В стаде держали одного козла. Не знаю, чей он был. Ближе к осени каждая хозяйка волновалась, чтобы козёл не забыл пообщаться с её козой. Придя вечером на луг, куда пригоняли стадо, я увидел, что козёл с очень неприятным запахом (это крупное, бородатое, рогатое создание, которого мальчишки побаивались) взгромоздился на нашу козу. Забыв про страх, я стал «спасать» козу, прогоняя козла. В этот раз меня не наказывали. Не помню, как мне мама объяснила, что без этого «насилия» мы можем остаться на следующий год без козлят и молока. А появление козлят вносило оживление в доме. Мама как-то помогала козе при родах, а потом их забирали в дом и они весело стучали копытцами, бегая за мамой и жуя подол её юбки. Двух козлят назвали Римка и Ромка. Когда они подросли, мама отнесла их на базар, захватив и меня с собой. Пока она ходила по базару, я отвечал интересующимся покупателям, какую цену мы хотим за козлят.
Основной темой в воспитательных беседах, проводимых мамой, было отношение к труду, своему и других людей. Самому учиться качественно, красиво работать и бережно относиться ко всему, во что вложен человеческий труд. А примером во всём была сама мама. И это воспитание незаметно вошло в меня, а что-то уже было во мне на генном уровне. Приехав к нам в Н-Челны в возрасте более 80 лет, мама сказала: «Гена, я тебя не узнаю», считая, что я во многом превзошёл её. Как она гордилась своими детьми, зятьями, невесткой и внуками. Сегодня мир настолько изменился, что те основные принципы, воспитанные родителями во мне, не понятны большинству людей. Это другая тема, но я всё-таки приведу отрывок из статьи.
«ОСНОВНЫМ орудием разрушения природы и социальной гармонии среди людей, как свидетельствуют международные научные и межправительственные форумы и конференции по устойчивому развитию, является современная финансово-экономическая рыночная система, способствующая сокрытию огромного числа научно-технических разработок и представляющая угрозу существованию самой планетарной жизни.
Как мы уже неоднократно писали, современная экономика – это оформленная в юридические законы «наука» грабежа ближнего, это пособие для алчных, это узаконенное мародерство по отношению к природе и большинству населения. Современная финансово-экономическая система – это полная победа худших черт взаимодействия и взаимоотношений между людьми, между людьми и природой. Рыночная экономика преступна по прямому декларированию аморальных принципов: чтобы экономика могла работать еще более эффективно, ее адепт фон Хайек (Хайук) требует изъять «природные человеческие инстинкты солидарности и сострадания».
Наказаниями за серьёзные проступки занимался отец. Дважды я был наказан физически. В младшем возрасте за то, что обидел девочку. Такого я в своей жизни не делал никогда. Оскорблённый, я убежал в темноте из дома. Через несколько дворов, в опалубке строящегося дома, улёгся спать, откуда меня на руках унесли домой. В начальных классах отец меня выпорол более серьёзно и за дело. Проступок я совершил не совсем осмысленно. Больше под влиянием моего старшего друга Славки Розинкина. Я стоял в длинной, скучной очереди в магазин с чётким заданием от мамы. Я уже хорошо разбирался в ценах и знал, сколько мне положено получить сдачи. Действие происходило в арендованном для магазина доме, очень неудобном для торговли. Получив продукты и сдачу, я выбрался из магазина и довольный отправился домой. На выходе из магазина меня окликнули и сказали, что я забыл взять сдачу. Я проверил ещё раз свои деньги и ответил, что мне дали всё правильно. Магазин находился на улице Каховского в конце посёлка (на эту улицу я впоследствии регулярно бегал и ездил на велосипеде к моему школьному другу Гене Шабанову). Через два двора от магазина меня окликнул Слава Розинкин (на этой улице жили его родственники), и ему рассказал про ситуацию с деньгами. Он меня в два счёта убедил вернуться в магазин и взять предлагаемые деньги. Что я и сделал. А дальше Слава взял эти деньги себе (у него сохраннее). Он хвастался перед другими мальчишками, что ему родители дают деньги. Часть денег мы потратили. К моему возвращению домой к родителям уже пришли и сообщили о происшествии. Деньги вернули, а меня отец в воспитательных целях выпорол ремнём. Было больно, но не обидно. Не мог понять я, почему с родителей потребовали 25 рублей, если мне в магазине дали 18. На следующий день мой друг выяснил, чем меня били и утешил: «Ремнём не так больно, а меня верёвкой». Не осталось у меня никакой обиды ни на отца, ни на друга. Отец выпорол меня, искренне считая, что в исключительных случаях физическое наказание полезно для моего воспитания. А у друга была увлекающаяся натура, и он, будучи старше меня на три года, не подумал о последствиях.