Я писал, что несколько лет местом наших игр и шалостей была стройплощадка магазина, названного впоследствии «Космос». Обычный долгострой. Поэтому времени, когда отсутствовали строители, было предостаточно. Обычный одноэтажный магазин с большим чердачным пространством. Игры, о которых я писал, происходили на пустыре за территорией строительства, а возле недостроенного магазина и внутри него чаще всего играли в прятки и занимались разной акробатикой, лазая на чердак. Наигравшись, собирались в кружок и рассказывали разные истории. Очень часто и пошлые анекдоты. Иногда жгли маленький костёр. Иногда к нам подсаживались взрослые парни и тоже что-то рассказывали. Некоторые из них побывали в заключении. Никто из них нас не обижал. А пошлость к нам особенно не приставала. Думаю, что в советских тюрьмах послевоенного периода воспитательная работа была поставлена на хорошем уровне, как и раскрываемость преступлений. Сразу вспомнился Егор Прокудин из книги Василия Шукшина «Калина красная». Или рассказ моего коллеги по Научно-Техническому Центру КамАЗа Леонида Аникина. Его дед был крупным начальником исправительных лагерей, расположенных в Карелии. Школьником Лёня постоянно бегал в лагерную библиотеку и прочитал большую часть классиков русских и зарубежных, свободно общаясь при этом с заключёнными.
Запомнилась мне и осень 1953 года, когда после смерти Сталина, Берия, претендуя на власть, дал указание амнистировать досрочно большое количество заключённых, преимущественно уголовников. Это решение обернулось большими проблемами для обычных людей. Большинство уголовников снова отправили в лагеря. А запомнился мне в 11 лет этот момент тем, что по нашей улице Лазо некоторое время по вечерам патрулировали солдаты с автоматами.
Когда строители начали работать на чердачном помещении, был установлен транспортёр для подъёма грузов. Мальчишек такая «игрушка» не могла не заинтересовать. Ребята постарше (но ещё школьники) открыли электрощит и установили предохранители. Там даже пускатель отсутствовал. Двигатель запускался обычным рубильником. Немного покатавшись на ленте транспортёра, поняли, что перешли какую-то грань разумного и разошлись по домам. Сейчас, имея образование инженера-электрика и прожив большую часть жизни, понимаю, какому риску подвергались те ребята, которые устанавливали предохранители под напряжением. Наш эксперимент не остался тайной, но по отношению ко мне родители обошлись разъяснительной беседой.
И ещё один случай из моей жизни, косвенно относящийся к этому разделу. 10-й класс. В школе из трёх девятых классов сделали два. Меня перевели в класс, где большинство учащихся было из того первого класса, из которого я самовольно перешёл в другой класс. Вечер, и мы с Лёней Орловским прогуливаемся по нашему проспекту – улице Лазо. Она к этому времени с одной стороны была асфальтирована, и по ней ходил трамвай. Встретили мою соученицу из нового класса Аллу Мирошник – дочь нашего преподавателя украинской литературы, Андрея Яковлевича. Медленно пошли дальше, о чем-то разговаривая. Нас обогнала группа ребят (около восьми человек), в среднем нашего возраста. По тому, как они шли было видно, что они немного выпили и чувствуют себя здесь главными. Один, наиболее молодой парень, оглянулся, и подошёл к нашей спутнице, приглашая её в их группу, вначале словами, а потом и действием. Я его оттолкнул, прекрасно понимая, что справиться со всей кампанией нам с Лёнькой не по силам. В таких случаях что-то управляет моим телом, но только не здравый смысл. Я как бы вызвал огонь на себя. Лёня и девушка исчезли из поля зрения, а я оказался окружён ребятами и завертелся волчком, стараясь отражать удары. Боец из меня никакой но, похоже, и ребята могли нападать только гуртом. Через несколько секунд у меня наступило протрезвление, когда я увидел блеск лезвия (возможно ножа). Природный инстинкт в таких случаях всегда думал за меня. Я рванулся в сторону наиболее слабых ребят, оттолкнул их, и, как говорят, «сделал ноги». До нашей калитки около ста метров. Ребята погнались за мной, но уже без особого энтузиазма. Швырнули вслед мне несколько камней, разбив при этом два стекла.
Родители не могли понять, что происходит, а я, схватив у печки металлическую кочергу, выскочил на улицу. Ребята уже исчезли. Лёни и девушки тоже не было. Отец девушки, очень крупный мужчина, выскочив на улицу Лазо, тоже не нашёл ребят. Их через день нашла милиция после заявления, написанного отцом. Им на суде было предъявлено несколько правонарушений, от краж до изнасилования. Мы оказались в конце цепочки.
Но больше всего мне жалко моего отца, который тяжело воспринимал любые конфликтные ситуации, а эта на него подействовала особенно сильно.