Дом дяди расположен на берегу степной речки Челбас с малыми глубинами и почти незаметным течением. Речка, сильно заросшая камышом, с островами и протоками, петляет по степи и впадает в ряд лиманов, как-то добираясь до Азовского моря южнее Ейска. У многих станичников свои самодельные лодки и плавают они на них, отталкиваясь шестом. У дяди своей лодки не было, поэтому рыбу мы не ловили, а вот раков несколькими раколовками налавливали полное ведро. В тёплой воде можно было болтаться часами, но ведь меня отправили не только отдыхать, но и работать.
Буквально на следующий день, по просьбе дяди, меня определили в огородную бригаду, научили запрягать лошадь, и я стал перевозить лёгкие грузы. Приходилось выполнять разные мелкие поручения. Нравилось мне косить траву конной косилкой. Да всё нравилось. Лошади меня слушались плохо, чувствуя неуверенного человека, но всё-таки выполняли команды. Запомнился коллективный труд по скирдованию сена, с шутками, смехом и дурманящим запахом подсохшего сена.
Однажды меня взяли в ночную поездку как грузчика. Мы поздно вечером на нескольких подводах повезли свежесобранные овощи на рынок в соседнюю более крупную станицу Крыловскую. Там были построены несколько деревянных строений для торговли от нашего колхоза. В ночной поездке своя романтика, это само движение, разговоры старших, ночные звуки и бескрайнее небо, полное звёзд.
Борис со мной почти не общался. Три года разницы в этом возрасте большой срок. Борис уже иногда посещал танцплощадку, а чем он занимался ещё - не помню. Но однажды он предложил мне сплавать с ним на лодке, не объяснив куда. Оказалось, что выше по течению реки находился остров, на котором рос чеснок. К этому времени чеснок уже выдернули из земли, и он рядами сушился на солнце. Почему чеснок не охранялся – не знаю. Мы быстро бросили в лодку несколько пучков чеснока и уплыли. Воровство в таких масштабах не считалось за грех. Когда я уезжал, мне очень хотелось немножко чеснока привезти родителям, но мне не предложили, а просить я никогда не любил.
И ещё немного о чесноке. Рядом с домом дяди, во дворе, росли две огромные шелковицы. Одна с белыми плодами, а вторая с тёмными. Плоды продолговатые, размером в половину мизинца взрослого человека и очень сладкие. Шелковица почти не используется людьми для заготовок, а в свежем виде её понемногу едят, особенно дети. Я часто натирал горбушку хлеба чесноком с солью и забирался высоко на дерево, чтобы съесть эту горбушку с плодами шелковицы. Этому меня научила мама. Только дома вместо шелковицы была вишня. В Мариуполе шелковица росла не такая сладкая, и размеры плодов были намного меньше. Их и дети почти не ели. Хватало других деликатесных фруктов.
Интересно было наблюдать за процессом производства самогона, которым занималась тётя Клава. Брага грелась в большом казане на костре. Топливо - солома, и поэтому необходимо было постоянное присутствие. Казан сверху накрыт большим тазом с зазором около 10 см и уклоном до 30 градусов. Испаряющийся спирт (с примесями и водой) конденсировался на внутренней поверхности таза и стекал в приёмную посуду. Охлаждался таз мокрой отжатой тряпкой, которую приходилось часто смачивать. Процесс был хорошо отработан. Окончание перегонки определялось по моменту, когда конденсат, накапанный в ложку, переставал гореть. Конечно, производили самогон из экономии.
О жизни в колхозах. Отсутствие паспортов у сельчан многими критиками Советской власти называется не иначе как рабством, а система учёта в виде трудодней – «работой за палочки». Утверждаю, что в семье моего дяди материальный достаток был явно выше, чем в семье моих родителей. А отсутствие паспорта при желании съездить к родственникам не было препятствием. Бралась справка в колхозе или в сельсовете и в путь.
Привожу отрывки из правдивой и логичной, на мой взгляд, статьи:
Про крестьян и паспорта.
«Тут и там периодически всплывают рассказы о «колхозном рабстве беспаспортных крестьян» при Сталине. Как это водится у широкой публики, знаний мало, понимания ещё меньше, но вой стоит – мама не горюй.
А что же там было-то при Сталине?
Предыстория вопроса.
Придя к власти, большевики паспорта отменили. Полная свобода: живи, кто хочешь и где хочешь. Правда, города при этом быстро наполнились преступным, неработающим и просто асоциальным элементом. Управлять городским хозяйством, когда в городе неизвестно, сколько народу живёт, тоже несколько затруднительно. Преступность была – ого. Поэтому было принято решение разобраться, и навести порядок. Но сначала необходимо сделать отступление. Итак…