В связи с этим постановлением № 325 Совмина УССР от 26 марта 1958 года и распоряжением № 314-Р Сталинского совнархоза от 28 апреля 1958 года на базе машиностроительных цехов завода имени Ильича был образован Ждановский завод тяжелого машиностроения (ЖЗТМ).
Как видно из исторической справки, меня приняли работать на завод в год его образования. Паросиловой цех располагался на территории бывшего завода «Б», но кислородная станция – на заводе «А». А паропроводы были везде – и над землёй, и под землёй. И даже были объекты за пределами завода.
И ещё немного истории, написанной профессиональным писателем:
Из книги Вадима Пеунова «Нить жизни»:
«В конце девятнадцатого века французскими и бельгийскими промышленниками вблизи города были построены два металлургических завода «Никополь» и «Русский Провиданс» (один специализировался на производстве труб, другой – на прокате).
В городскую Думу прибыла группа представителей деловых кругов Западной Европы и попросила выделить им под будущий завод кусочек совершенно пустынного в ту пору берега, пообещав за это златые горы и определив в качестве неучтённого аванса «реки, полные вина».
Дума удалилась на совещание.
Маленькая деталь: будущее города, имевшего в ту пору 31 тысячу жителей, решалось не в Государственной Думе Российской империи и даже не в канцелярии губернатора, а на месте. Такие права были даны городским Думам Екатериной второй, выдавшей «Грамоту на права и выгоды городам Российской империи».
В ту пору Азовское море считалось этаким рыбным клондайком, то есть самым богатым естественным водоёмом в мире. Мелководье, в значительной мере опреснённое паводками Дона, Миуса, и Кальмиуса, прогревалось солнцем до дна и поэтому любимо всякой живностью. Чабак, истекающий жиром (ныне редкость, как доисторический ихтиозавр), тарань, просвечивающаяся на солнце янтарём, полосатая, словно зебра сула (судак) на два локтя, бердянский бычок, не умещающийся на сковородке. А керченская толстоспинка – сельдь, которую закупали парижские рестораны! Это не говоря уже о царь-рыбе осетре.
У Чехова: «В каждом захудалом русском трактире осточертевшая всем икра и осетрина»…
Это всё – Азовское море конца 19-го века.
Через три дня к представителям промышленного Запада, ожидавшим решения мариупольских властей, пришёл член Думы, купец первой гильдии, и спросил от имени всех жителей города: «А помои от завода, куда сливать станете?»
Представители промышленного Запада скромно потупились: «Море такое большое»…
Мариупольский гражданин, от которого приятно попахивало травничком и икорочкой, состроил… фиги и сунул кулаки под нос представителям: «Накось, выкуси! Им захотелось берега»!
Но появление двух крупных заводов сулило портовому городу статус промышленного центра (а это железная дорога, связывающая порт со страной, рабочие места, крупное строительство, ну и налоги в местную казну).
Просителям выделили под будущие заводы кусок суходольной степи в пятнадцати верстах от моря, и уберегли тем самым рыбный Клондайк от уничтожения… вплоть до 1933 года, когда гигант социндустрии «Азовсталь», расположившийся почти на песчаном пляже, стал сливать «обогащённый» ядовитым фосфором доменный шлак в прибрежные воды, начав тем самым экологическую диверсию».
Маленькое отступление от темы моего приобщения к рабочему классу. Я ещё мальчишкой испытал на себе, что такое сливаемый раскалённый доменный шлак при попадании в воду. Если на заводе Ильича при сливе и застывании шлака получили шлаковую гору, то азовстальский шлак действительно сливали вдоль берега моря. Часть шлака попадала прямо в воду, взрываясь от быстрого охлаждения и разлетаясь мелкими осколками на десятки метров. Ограждения зоны слива шлака были дырявыми и почти не охраняемыми. Мы там любили ловить бычков. И бычки любили это место. Так что насчёт ядовитого фосфора автор немного преувеличил. Хотя других вредных выбросов и сливов в море полно и сегодня. Я однажды, увлёкшись ловлей бычков, не заметил подошедшего состава и осознал опасность, когда шлак начал взрываться. Перепугавшись, спрятался за большую, причудливой формы глыбу, образованную тем же шлаком. Управление опрокидыванием ковшей дистанционное и меня никто не заметил.
Шлак постепенно стал прекрасным сырьём для производства шлакоблоков, и я думаю, что вопрос со сливом его в море решился автоматически. Мне рассказал мой однокурсник Юра Павленко, что на Запорожстали в наше рыночное время группа предприимчивых людей начала разрабатывать старые отвалы со шлаком. Но их заинтересовал не столько сам шлак, а остатки чугуна, которые находятся на дне каждого ковша в виде кругов. Их снова переплавляют, получая хорошую прибыль.