Ходили мы и на местные танцы. Было даже немного своей самодеятельности. Женя Моргун хорошо играл на гитаре, а Борис Кобзарь был при нём в качестве дирижёра и шута. Мне хорошо запомнилось исполнение симпатичной Галей Новохацкой песни из кинофильма «На семи ветрах».
Подшучивали над нашим Валентином Трофименко, прозванным «Валик-слон». Девяностокилограммовый парень, занимавшийся боксом. С виду увалень и очень добродушный. У него были долги по зачётам, и он пытался что-то учить в колхозе. Однажды нас повезли в сельскую баню, продлив для нас специально время её работы. Уже слабый пар из трубы, но по инициативе Бориса Кобзаря, решили попарить Валентина. Его лупили по спине вениками, на которых уже не осталось листьев, а Валик лежал довольный. Когда он одевался, вся спина у него была в красных полосах.
Если восстановить взаимосвязь событий, поездок в колхозы было три. Во время нашего второго пребывания в колхозе, мне пришла телеграмма, в которой мама сообщала о смерти моего отца. Ребята сочувствовали, проводили на ЖД станцию. Пассажирских поездов в ближайшие часы в расписании не было, и я поехал товарняком. Я к этому времени приобщился к туризму, и у меня был опыт передвижения на товарняках.
В третьем колхозе нас кормила хозяйка одной из хат на своём подворье. Ей в помощь по очереди выделялись две наших девушки. Через неделю работа на кухне им надоела. В поле работа может и тяжелее, но в коллективе веселее. Я вызвался работать на кухне один вместо девчат (иногда я совершал благородные поступки). Хозяйка жила одна, и мужских дел накопилось много. Я выкопал во дворе погреб, залатал прорехи в крыше и сделал что-то по мелочам. Приготовление пищи шло без меня. Помощь моя требовалась при тяжёлых работах. При отъезде, когда мы уже сели в автобус, женщина принесла мне сумку с домашними заготовками, сказав, что меня ей «бог послал». В этот период мы с Толей Макаренко съездили к нему домой в Северодонецк, по пути заглянув к моей сестре в Славянск. И в эту поездку мы часть пути проделали на товарных составах. Я передавал свой опыт Толе.
После трудовой, но весёлой сельской жизни и возвращения в Харьков начало учёбы слегка испугало. Учёба в институте сильно отличалась от учёбы в школе своей напряжённостью, разнообразием предметов и видов занятий. За одну лекцию (по физике или математике), чтобы прийти к окончательному выводу, десятки формул причудливо добавлялись одна к другой, подчиняясь определённой логике. Эту логику ещё тоже нужно было понять. Вести конспекты – тоже целое искусство. По каждому предмету – своя общая тетрадь. Записывать всё подряд за лектором не получается. Можно готовиться заранее к теме лекции, но на такой героизм способны были немногие. Я пробовал после занятий осмысливать их и переписывать изложенный преподавателем материал короче и чётким почерком. Меня хватило на несколько дней. Постепенно каждый приспособился к учёбе по-своему. Кто не смог войти в учебный ритм, незаметно выбывал из института.
Сейчас считаю, что учебный процесс необходимо начинать с методологии учёбы. У некоторых преподавателей были свои методички и даже сборники лекций. Их можно было взять в библиотеке, и деньги за них мы не платили, но их было мало. Зная, что у каждого студента есть материал читаемой лекции, преподаватель мог совершенно по-другому методу строить свою лекцию или практическое занятие. Рыночных отношений тогда не существовало и компьютеров тоже. Но думаю, что сегодня, когда нам внушают, что рынок всё отрегулирует, проблем при обучении стало значительно больше.
Интересное наблюдение из нашей учёбы. Все мы носили с собой на занятие много толстых общих тетрадей. По каждому предмету своя тетрадь, а ещё лабораторные работы, семинары. В написанных наскоро текстах разобраться было сложно даже самому писавшему. А перед зачётами и экзаменами эти конспекты выпрашивали товарищи, у которых по разным причинам и таких конспектов не было. И на третьем курсе я заметил, что Володя Матвиенко из параллельной группы сидит на лекции с тонкой папкой, в которой находится чистая бумага и трафарет. Записи он делал на этой бумаге маленькими, очень чёткими буквами. После занятий эти отдельные листы раскладывались по предметам в другие папки, наверно, с корректировкой и, возможно, с дополнениями. Я высоко оценил его метод. В институте решил, что менять сложившуюся у меня систему поздно. А в дальнейшей жизни, я иногда этой методикой пользовался.
После окончания института у нас нашлись организаторы, и мы стали встречаться двумя параллельными группами каждые пять лет. В 2005 году Ваня Андреев, который, оказывается, занимался стихосложением, передал написанную им ОДУ к 40-летию окончания института. То, что я написал выше, в стихах воспринимается ярче и образнее. К сожалению, на этой встрече наш поэт отсутствовал.