И вообще наш «Гигант» представлял островок коммунистического быта. Ничто не запиралось, и не было воровства. Серьёзных конфликтов и, тем более, драк не припомню даже на танцах, устраиваемых в расширителях по выходным. Такая жизнь расслабляет, и иногда, в других местах, жизнь напоминала, что до коммунизма нам ещё далеко. А в разгар перестройки нам усиленно стали вдалбливать, что коммунизм – это бред сумасшедших большевиков, а столбовая дорога человечества та, по которой идёт Запад. Юра Пестов на двух листах ватмана достаточно талантливо нарисовал Гагарина и Фиделя Кастро. Это был 1961год. Триумф Советской страны. И если бы жить дальше по уму?! Наша комната осталась в памяти многих двухъярусными кроватями и художественными произведениями Юры. Когда Юра на нижнем ярусе читал «Золотого телёнка», меня на втором ярусе качало как на палубе корабля. Симпатии между парнями и девчатами стали появляться уже на первом курсе. Так Лора Полякова проявила настойчивый интерес к Толе Макаренко, в дальнейшем завершившийся созданием хорошей семьи. Зина Хенкина привлекала внимание не только моё. На занятиях по начертательной геометрии я как-то выдал что-то умное – преподаватель меня похвалил. И Зина сама проявила некоторый товарищеский интерес ко мне.
На природе с Зиной и в общежитии с Толей и Лорой.
Часто мы стали готовиться к экзаменам и зачётам в квартирах у девчат, которые жили в Харькове. Вначале я и Толя Макаренко стали часто бывать у Лоры Поляковой. К нам иногда присоединялись Зина Хенкина и Клава Исакина. В дальнейшем Зина, Клава и я готовились к экзаменам у Клавы на Холодной горе (район Харькова). Моё мышление всегда работало интенсивнее в коллективе, когда приходилось что-то познавать новое, и такая совместная подготовка, особенно по техническим предметам, шла на пользу всем. Так, что и с учётом наших совместных трудов, Зина преподнесла мне букет пионов после защиты мною диплома.
В институте обязательным было и занятие спортом, со сдачей зачёта после четвёртого курса. Была своя спортивная кафедра и большое количество секций. Студенты сами выбирали понравившийся им вид спорта. Мне хотелось заниматься планерным спортом, в котором у меня уже были навыки. Я даже разыскал аэроклуб, но туда студентов дневного обучения не принимали. Вначале я записался в велосипедную секцию, но была уже осень, и крутить педали на тренажёре мне быстро наскучило. Я пошёл к Борису Павловичу Кондратюку (БП), ответственному за спорт на нашем факультете и курирующему туризм всего института, на предмет замены секции. И он уговорил меня пойти в секцию бокса. Отказываться мне было неудобно. Промучился я там месяца два, пока не получил моральную поддержку от мужа моей сестры – Лёни. Он приехал в Харьков по своим делам и нашёл меня на спортивной кафедре. После бокса была лёгкая атлетика, которая мне понравилась. Особых достижений я в ней не достиг, но физически окреп. Был хороший тренер, и занятия проходили интересно.
А параллельно я всё-таки стал заниматься ещё и планером, прочитав объявление, что отставной лётчик набирает группу для занятий на планере.
Повторилась история, похожая на мои занятия планером в Мариуполе. Вот только планер явно мешал учебе в институте. И наш староста – Ваня Горобец пару раз провёл со мной воспитательную работу. Я, правда, осень и весну первого курса продолжал ездить на аэродром и даже, как имеющий навыки полётов, стал старшим в группе начинающих планеристов. Планеры были, как и в Мариуполе – БРО 11.
Больше половины первого курса я потихоньку пытался ухаживать за Зиной. Несколько раз был в квартире её дяди, где она жила, и даже два раза она приходила на свидание. Опыта в этих делах у меня не было. Это было обычное хорошее отношение между товарищами. Зина показала, что может быть и резкой. Однажды я, уже получив зачёт, ожидал, когда выйдет Зина. Когда она вышла, подошёл к ней с расспросами и получил жёсткий ответ. Позже я узнал, что появился парень, к которому у неё были не просто дружеские чувства, но что-то у них не заладилось.
Как-то я активно предлагал Зине съездить со мной на аэродром, посмотреть, как мы летаем. Зине планеры оказались совсем не интересны, а стоявшая рядом Клава проявила большой интерес и поехала со мной. Больше она не ездила, но что-то внутри у меня сработало.