«Бечо — перевал на Главном, или Водораздельном, хребте Большого Кавказа, между горными массивами Донгуз Орун и Шхельда. Высота 3375 м; покрыт ледником. Доступен перевал только летом. Туристическая тропа от р. Баксан проходит по долине р. Юсеньги»…
Большая советская энциклопедия.
Наверное, последним нашим перевалом был Бечо (в переводе – плечо).
Интересен он по нескольким причинам. Перевал сложный из-за ледника, после прохождения, которого Толя Семенцов приблизил меня к себе. Наша дружба сохранилась и сейчас.
Подошли мы по тропе к леднику на заходе солнца. Всегда приятная команда: «Привал». Семенцов, Крикуненко и, возможно, наиболее опытные ребята стали обсуждать отдельные детали движения по льду. Володя Крикуненко предложил в ночь на перевал не идти, а заночевать на месте привала, или даже спуститься немного вниз, где холод от ледника меньше и легче найти топливо для костра. Сейчас я понимаю, что такое решение было самым разумным, но понимаю и Толю (изучив его характер). Мысль о потере целого дня похода, «мартышкин труд» спуска вниз и обратный подъём к леднику не укладывались в его голове.
Думаю, что на этом снимке снят момент подъёма к перевалу «Бечо».
Обсуждение было бурным, вплоть до непарламентских выражений. Толя даже провёл опрос всех участников похода, что показывало ещё его маленький стаж инструктора. Что могли сказать ребята, впервые попавшие в горы?
Где-то в 2000-м году я в Киеве встретился с Володей Крикуненко. Вспоминая этот поход, он сказал, что у него и сейчас осталась обида на Толю, вызванная тем обсуждением: «Как можно было назвать меня трусом да ещё в присутствии девушки, за которой я ухаживал». Конечно, трусом Толя Володю не считал, это были остатки детских методов вести спор.
На перевал мы пошли, потеряв время на дебаты, в сумерках. Забылись принятые нами меры безопасности. Думаю, что обычные. Вначале идёт связка из трёх человек во главе с инструктором. Основная верёвка у нас была одна. Далее чередование парней и девчат. И в конце тоже очень опытный парень. Поднялись на перевал без проблем, а спуск, как всегда, более сложен, да ещё в темноте. Спустившись к первому селу, все очень устали, и можно было разбивать лагерь для ночлега. Но Толя принял решение пройти ещё километр, чтобы не ночевать рядом с селением. Группа ушла под руководством Володи, а Толя и я пошли в селение для покупки молочных продуктов. Купили сыр и большое ведро мацони.
Из википедии: «Мацу́н (арм. մածուն) или Мацо́ни (груз. მაწონი) — кисломолочный напиток армянского происхождения. Это традиционное армянское и грузинское ферментированное молоко, являющееся важным продуктом питания их национальных кухонь. Широко распространенный напиток на Кавказе, в Малой Азии и на Ближнем Востоке. Приготавливается из кипячёного молока коров, овец, коз, буйволов или их смеси».
Честь нести ведро была предоставлена мне. Усталость, ночь, почти горная тропа, за спиной рюкзак и десятилитровое ведро, наполненное до края. Я прощупывал каждый свой шаг и донёс, вызвав большое уважение к себе у Семенцова. А когда он позже узнал, что я ещё и грек, то навсегда попал в круг близких для него людей.
Маленькое отступление. Кавказ в то время в плане безопасности почти ничем не отличался от других районов СССР. Не рекомендовалось отпускать далеко от лагеря девушек без ребят, чтобы «горячие» горцы их не украли, но о подобном в реальности я не слышал. Моя жена Вита после института ездила в командировку в город Грозный в НИИ нефтеперегонного завода. Общалась с коллегами, гуляла по городу и вернулась домой в хорошем настроении. Даже привезла несколько книг (художественная литература), которые в центральных областях страны были в дефиците. Ведь СССР действительно был самой читающей страной в мире.