Националистическая эйфория настолько одурманивает 3. Балаяна, что река Аракс, три четверти которой протекает по Азербайджану, представляется ему армянской рекой: "Мы беседовали с армянской рекой на армянском языке" (стр. 21). Уж такая ненависть к соседям обуревает его, что, будь его воля, он бы преградил путь рекам, повернул бы их вспять. "Бежит Акстев (Акстафа - С, Р.), неся с собой вешние воды. Воды гор Армении. Бежит вон из Армении, которая так страдает от жажды" (стр. 187). Была бы возможность, 3. Балаян забрал бы у своих соседей воздух, воду, солнце, чтобы только самому пользоваться всем.
Да, 3. Балаян прав, никто не в состоянии стать человеком без правды. Но где она, правда 3. Балаяна? В течение нескольких месяцев он прошел через тысячу тридцать семь населенных пунктов Армении. (Как пишет С. Ханзадям в "Книжном обозрении", именно столько в Армении населенных пунктов). В скольких из них еще до недавних событий жили преимущественно азербайджанцы? Например, в Варденисском районе из 37 деревень около 30 - исконно азербайджанские. И в Масисском, Амассийском районах жили, в основном, азербайджанцы. Но в таком случае почему же жажда истины не побуждает 3. Балаяна упомянуть о жителях хоть одного из этих сел? Ведь Варденис, старое название которого - Басаркечар, родина одного из классиков азербайджанской литературы Ашуга Алескера, многих известных творцов литературы и искусства, государственных и партийных деятелей.
Даже когда 3. Балаян говорит о Великой Отечественной войне, когда он повторяет наш известный лозунг "никто не забыт, ничто не забыто", он, в сущности, имеет в виду не 20 миллионов советских людей, погибших в войну, он имеет в виду 1915 год; когда он смотрит на памятники, увековечившие память героев войны, он вспоминает Сардарабад. К сожалению, некоторые из тех, кто устанавливал эти памятники, думают точно так же.
3. Балаян пишет: "В июле 1918 года выдающийся полководец, предводитель народно-освободительного движения генерал Андраник объявил в Нахичевани Советскую власть и сообщил Чрезвычайному комиссару Кавказа Шаумяну, что он со своим отрядом находится в полном распоряжении Российского Центрального правительства и подчиняется ему. В Нахичевань вскоре пришла ответная телеграмма от Степана Шаумяна: "Народному вождю Андранику. Вашу телеграмму получил. Полный текст сообщил в Москву Центральному правительству. Со своей стороны приветствую в вашем лице истинного героя..." (стр. 15-16).
Если бы 3. Балаян не прикрывался разглагольствованиями об истине, а действительно следовал ей, он бы не ставил знак равенства между революционной борьбой РСДРП и деятельностью дашнакской партии. Это очередная фальсификация, к которой прибегает автор. Некоторые "историки" пытаются представить Андраника едва ли не коммунистом, а дашнакскую партию, как солидарную с большевистской партией. Если быть до конца правдивым, то такая связь существовала, однако не между партиями, а с некоторыми лидерами РСДРП. Из истории революционного движения в Баку нам известно, что среди армянских большевиков были такие, кто под завесой революционности, передавал дашнакам хлеб и оружие рабочих, натравливал дашнаков на мирное население Азербайджана, в итоге в Баку и в Ширване были зверски убиты десятки тысяч азербайджанцев. Такова историческая истина.
3. Балаян произвольно использует факты, выбирает "нужные", замалчивая остальные. Так, почему-то он умалчивает об отношении к Андранику "центральных органов правления", о которых указывает в своей телеграмме Шаумян!
В своем докладе в Москве, 28 апреля 1924 года, посвященном "25-летию Бакинской организации АКП и 4-й годовщине советизации Азербайджана", нарком иностранных дел Г. В. Чичерин назвал Андраника "Агентом Антанты". Подчеркивая эту мысль, Чичерин говорил: "Агент Антанты Андраник стремился пройти через Кавказ к Урмии и там встретиться с английской экспедицией Денстервиля" (См.: "Бакинский рабочий", 14 мая 1924 года, № 107).
Принимая во внимание близость Чичерина к Ленину и частое обращение Шаумяна к Чичерину по национальным вопросам, можно признать, что в отношении к Андранику Чичерин высказывает не частное мнение, а позицию "органов центральной власти". Но вот спустя шестьдесят лет, "коммунист-журналист", вместо объективного освещения историко-партийных вопросов, пытается этого "агента" выдать едва ли не за одного из первостроителей Советского государства.
Мнение Чичерина, в сущности, подтверждает и сам Андраник. В газете "Наше время" от 3 января 1919 г. напечатано письмо Андраника от 22 (9) ноября 1918 года. "Паша" пишет: "... я решил пройти в Персию, соединиться с английским отрядом... 12 июня я выступил из Н.-Баязита и, минуя ряд деревень, вступил в Нахичевань 20 июня... Спустя два дня, вступил внезапно в Джульфу, перешел через Аракс. Здесь было взято в плен 20-26 аскеров и 2 офицера".
Далее Андраник пишет о планах войти в Урмию через Хой и Салмаст, (Салмас), о боях в одной азербайджанской деревне и о том, что в Салмасте он встретил турецких солдат:
"На следующий день был бой" (21 июня). (Здесь или Андраник или газета перепутали даты. Если Андраник 20 вошел в Нахичевань, и там остался два дня, то 21 он не мог быть в Южном Азербайджане. - С. Р.).
"Утром успех был на нашей стороне и нам удалось занять часть города. Но к вечеру положение изменилось: неприятель получил подкрепление, и мы принуждены были отступить.
Наши потери: 70 человек убитыми и столько же без вести пропавшими.
... Вернулся в Джульфу, собрал части и двинулся в Карабах. По пути возле татарской (азербайджанской. - С. Р.) деревни Яйджа разбил многочисленные татарские банды, заняв деревню, захватил две пушки, снаряды, патроны. Прошли деревни - Тер и Ага. Здесь начались наши мытарства и лишения".