Старший из братьев, подошедший вслед за северянкой, хмуро покачал головой:
— Эрта, ты уверена? Я начинаю сомневаться в правильности нашего решения. Не слишком ли поздно спохватились? Сейчас это больше похоже на издевательство. Его пульс…
— Молчать! — повысила голос женщина, и драконид смолк, словно школяр. — Я знать лучше. Эта боль его не убить. Потерпеть. Лекарь помочь.
Янтарь нахмурился, но смолчал. Не сказав больше ни слова, он вышел, а следом и Арум.
— Они не знать как я, — проговорила Эрта, понизив голос.
Она напоследок улыбнулась Кьяре и ушла, оставив девушку наедине со своими мыслями. Примерно через полчаса явился присланный Эртой лекарь. Снял запорошенный снегом плащ, поставил на кресло увесистую сумку с лекарствами и перевязочными материалами, распорядился насчет воды. Походив немного по залу заседаний, он спрятался за ширмой в комнате Эйлевара.
Девушка поужинала, запив все горячим вином со специями, а после легла спать. За шатром поднялась пурга. Ветер хищно завывал, хлопая тканью палатки. В комнате Эйлевара наоборот царила гробовая тишина. Кьяра закрыла глаза и попробовала заснуть под холодные злые звуки природы.
Настойка перестала действовать еще вечером. Тело болело так, словно все кости вдруг ощерились острыми стеклянными иглами, раскаленными до пронзительной белизны. Даже дыхание причиняло боль, и каждое сокращение сердца отдавалось ослепительной вспышкой. Эридан покрылся испариной. Дежурный лекарь говорил что-то успокаивающее, но его голос тонул в пении вьюги. Прикосновение влажной ткани к лицу связывали эльфа с реальностью.
Зажмурившись в очередной раз, он вдруг погрузился в полную тишину. Затих ветер, замолчал лекарь, сердце перестало стучать. Паладин открыл глаза и увидел, что над ним склонилась женская фигура. Рука легла на его грудь, и вдруг стало нестерпимо холодно и больно. Эридан забился, словно пойманная птица.
«Нежность» — сказала фигура.
Собственный крик оглушил его. Выступившие слезы обожгли кожу вокруг глаз.
«Славь имя мое!» — прогремел голос в голове. Ослепительные белые вспышки.
Крик сорвался на стон умирающего зверя. Совладав с непослушными губами, Эридан начал читать сбивчивую молитву, каждым словом восхваляя Ледяную Деву, а она заключила его в мучительные объятья. Словно сама зима обняла его и прижала к холодной груди, нанизывая на острый гребень ледника. Горячая кровь потекла по снегу, словно искупительная жертва. Все еще шепча слова молитвы, эльф растворился в метели.
Резкий крик разбудил Кьяру. Она мгновенно села на кровати, затем и вовсе вскочила проверить, что происходит. Лекарь выскочил из комнаты Эридана, чуть не сбив тифлингессу с ног. Белый как полотно эльф метался по кровати, шепча что-то сбивчиво и монотонно. На повязках выступила кровь — швы разошлись от неосторожных движений. Лекарь, вернувшись с водой и лекарствами, принялся латать потревоженную рану. Эльф, казалось, не обращал на это никакого внимания, словно не воспринимал происходящего вокруг. Шепот сбивался на стоны.
Убедившись, что Эридан в руках лекаря, девушка вернулась в постель. Метель равнодушно заглушила стенания.
Глава 23
Несправедливость
Кьяра проснулась от лютого холода. Даже две огромные шкуры, служившие ей одеялами, не спасали от него. Изо рта шел пар, а утренние слезинки на ресницах превратились в кристаллики инея. Она встала, тут же накинула теплый костюм и меховой плащ, пряча под ним окоченевшие ладони. Поглядев на угольницу в своей каморке, она увидела холодную золу. За ширмой не мерцал обычный неровный свет фонарей, только тьма. Девушка выглянула в основной зал. На деревянном настиле местами лежал снег, кресло Эридана было опрокинуто, а вода в умывальном тазу покрылась льдом. Похоже, ночью метель ворвалась в шатер, потушив жаровни и фонари, навела беспорядок, побуйствовала и ушла.
Кьяра заглянула в комнату эльфа. Тот лежал без движения, на синеватом от холода лице поблескивали капельки испарины. Даже этот мороз был не в состоянии пробудить его. Возможно, он был без сознания. Лекарь куда-то пропал, хотя запах свежих бинтов все еще витал в воздухе. Тифлингесса поспешила укрыть Эридана одеялами со своей постели и зажечь все жаровни, перетащив в его комнату. После этого выглянула на улицу. Мороз стоял просто зверский, лицо сразу сковало болью. Гвардейцы у входа, укрытые шкурами до самых глаз, выглядели двумя черными пригорками.
Отойдя от источника тепла, девушка наколдовала замораживающий луч, целясь под ноги. Кровь серебряного дракона тотчас пробудилась, даруя спасительное облегчение. Лютый мороз перестал приносить такую страшную боль, но все равно она поймала себя на мысли, что немного скучает по родине. Вот уж где точно никогда не бывает холодно.