Естественно, подобный способ побега превратил нас в прекрасную мишень посреди безлюдной морской глади, где нас могла заметить любая механическая чайка.
И все же нам почти удалось скрыться.
Откуда-то со стороны Лидо появилась странная конструкция. Раскачиваясь, она двигалась в нашем направлении.
Это был воздушный шар размером со шлюп, выкрашенный в красную и белую полоску, под которым болталась корзина. Эту корзину тащила упряжка из четырех крупных белых птиц. Шеи птиц напоминали длинных змей. Лениво, но неутомимо взмахивая широкими крыльями, увлекая за собой плетеную корзину шара и баллонет, они стремительно приближались. Два Миротворца в небесно-голубом, крепко уцепившись за веревки корзины, смотрели на нас.
Я не могла отделаться от мысли, что этот ненормальный вид транспорта предназначался для того, чтобы что-то мне сообщить. Может, это был какой-нибудь доисторический миф, инсценированный специально для меня?
— О, лебеди! Лебеди! — воскликнула Тесса. Судя по голосу, она была скорее очарована, чем напугана.
— Это механические лебеди, — сказал мне Проф. — Они — вместе с шаром — были на празднике свадьбы Венеции и моря.
— Да, когда в воду бросают кольцо, чтобы обручить город с океаном! — Тесса быстро сняла с пальца кольцо (с семейной печатью) и бросила его далеко за борт. — Кольцо с печаткой для лебедей, господа! — крикнула она. У нее явно что-то случилось с головой. Она весело засмеялась. А потом прыгнула за борт.
Я закричала:
— Бернардино, останови лодку! — Но мы уже проскочили далеко вперед. — Нет, не останавливайся! Развернись!
Тесса качалась на кильватерной волне в ворохе своей одежды. Оказалось, что под траурным платьем у нее было несколько белых нижних юбок. Она не пыталась удержаться на плаву, но воздух, оставшийся в складках одежды, не давал ей утонуть. С рассерженным видом она начала шлепать по своему костюму, пытаясь опустить юбки, — безрезультатно.
Проф захлопал в ладоши:
— Она скорее утонет, чем оставит Венецию! Как романтично.
— Не говорите глупости. Мы не дадим ей утонуть! Двигатель нашей лодки работал на полную мощность, но мы почему-то двигались медленно.
— Бернардино, я просила тебя развернуться!
— Я уже дал задний ход! — закричал мне Бернардино. — Сейчас мы пойдем назад. (А тем временем наши пассажиры толклись под ногами, лезли со своими советами и шумно протестовали.)
— О… Ну, кто будет прыгать?
— Увы, — признался Проф, — я не умею плавать. А зачем надо прыгать? Контесса поступила так, чтобы сохранить честь и достоинство.
Я показала пальцем на барахтающуюся в воде и хлопающую руками женщину:
— Вы называете это «сохранять чувство собственного достоинства»?
Мой вопрос остался риторическим. Лебеди уже кружили над нами. Их крылья хлопали над самой головой. Оба Миротворца наклонились, чтобы сбросить зеленые стеклянные шары, похожие на рыбачьи буйки. Некоторые из них взорвались у нас на палубе, выпустив струю зеленого дыма…
Очнувшись, я сначала подумала, что умерла и снова нахожусь в пространстве-Ка в виде бестелесного существа; я вообще не имела веса. Потом я открыла глаза и обнаружила, что привязана ремнями к сиденью внутри какой-то движущейся капсулы. На других сиденьях безвольно покачивались вялые фигуры. Руки висели в воздухе. Волосы стояли дыбом и колыхались, как водоросли.
Ни окон, ни ощущения движения, ни веса. Моя рука поднялась сама собой. Какого черта, куда я попала?
Ага, я разглядела Профа, который спал, широко раскрыв рот, за два сиденья от меня.
Я повернулась на сиденье, хотя ремни держали меня Крепко. Сзади за мной на своем сиденье спала Тесса. Ее одежда совсем высохла, значит, прошло довольно много времени, но сколько? Все прочие лица, которые я смогла разглядеть, были мне незнакомы, а некоторые выглядели весьма необычно для Венеции. Черные, коричневые, желтые. Интересно, далеко мы от нее или нет?