Пневмокар мог ехать на пяти из шести диффузоров, но не быстрее сорока миль в час, заваливаясь на одну сторону.
Парракис указывал дорогу с пассажирского сиденья, куда его с неимоверным трудом перетащил Ричардс. Рулевая колонка, как вилы, въехала ему в живот, и Ричардс полагал, что Парракис умирает. Кровь, оставшаяся на руле, липла к его рукам.
— Мне очень жаль, — говорил Парракис. — Тут поверни налево… Это моя вина. Мне следовало знать… У нее… не все в порядке с головой. Она… — Парракис закашлялся, отхаркнув на колени сгусток черной крови. Сирены выли по-прежнему, но далеко, к западу от них. Они съехали с Маргинел-уэй и теперь кружили по местным дорогам. Сейчас вот ехали на север по шоссе номер 9; пригороды Портленда сменились сельской местностью. Леса здесь вырубили начисто, их место заняли болота да мелкий подлесок.
— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Ричардс. Его тело разламывало от боли. Он полагал, что у него сломана лодыжка, а в отношении носа просто не могло быть никаких сомнений. Дышать приходилось ртом.
— В одно укромное место. — Элтон Парракис вновь отхаркнул кровь. — Она, бывало, говорила мне, что лучший друг мальчика — его мама. Можешь ты в это поверить? Раньше я верил. Они будут ее пытать? Посадят в тюрьму?
— Нет, — коротко ответил Ричардс, не зная, как с ней обойдутся. Часы показывали двадцать минут девятого. Прошло чуть больше часа с того момента, как они покинули «Синюю дверь». А казалось — целая вечность.
Вдалеке в общий хор вливались все новые сирены.
Бессловесные в погоне за несъедобным. Странные мысли лезли в голову Ричардса. Не выносишь жары — держись подальше от кухни. Он отправил на тот свет экипажи двух патрульных машин. Еще одна премия для Шейлы. Кровавые деньги. И Кэти. А если Кэти заболеет и умрет от молока, купленного на деньги, которые он получил за убийства? Как вы там, дорогие мои? Я вас люблю. Здесь, на этой чертовой извилистой дороге, пригодной только для охотников за лосями да влюбленных парочек, ищущих укромный уголок, я думаю о вас, люблю и желаю, чтобы вам снились только хорошие сны. Желаю вам…
— Поверни налево, — прохрипел Элтон.
Ричардс свернул на дорогу, уходящую в густой подлесок. Он реки, переполненной промышленными отходами, шел неприятный запах. Ветки скребли по крыше. Она проехали щит с надписью:
Они взобрались на последний подъем и увидели торговый центр «Сосновый бор». Работы прекратились как минимум два года назад, подумал Ричардс, и построить успели не так уж много. Лабиринт бетонных стен разной высоты, брошенные трубы, груды шлакоблоков и досок, вагончики и ржавые металлические ангары, все заросло можжевельником и лавром, ежевикой и терном, голубыми елями и ильмом, ястребинкой золотистой и золотарником. Стройка уходила вдаль. Отрытые котлованы напоминали могилы римских богов. Ржавели металлические остовы. Из бетонных стен торчали ржавые швеллеры. Выровненные площадки, предназначенные для автостоянок, заросли травой.
Где-то над головой пролетела сова: пришло время охоты.
— Помоги мне… пересесть на водительское сиденье.
— Ты не сможешь вести машину. — Чтобы открыть дверцу, Ричардсу пришлось с силой толкнуть ее плечом.
— Это самое меньшее, что я могу сделать, — прошептал Элтон Парракис. — Сыграю кролика… буду убегать, покуда хватит сил.
— Нет, — отрезал Ричардс.
— Отпусти меня! — выкрикнул Элтон, толстое лицо перекосило. — Я умираю, и ты должен… — Он зашелся кашлем, выплевывая кровь. Пахло в кабине, как на бойне. — Помоги мне, — прошептал он. — Я слишком толстый, самому мне не справиться. Господи, помоги мне сесть за руль.
Ричардс помог. Толкал, тянул скользкими от крови Элтона руками. Переднее сиденье уже пропиталось кровью. А она (кто бы мог подумать, что в Элтоне столько крови?) продолжала течь.
Наконец он уселся за руль, пневмокар приподнялся, начал разворачиваться. Тормозные огни зажигались и гасли, зажигались и гасли: Элтон несколько раз чуть не наткнулся на деревья, прежде чем найти дорогу.
Ричардс ждал столкновения, удара, но его не последовало. Попыхивание диффузоров становилось все слабее, наконец пропало. Тишину нарушало лишь далекое гудение пролетающего самолета. Ричардс слишком поздно вспомнил о костылях, оставшихся на заднем сиденье.
С неба на него бесстрастно взирали звезды.
Изо рта шел пар — к ночи похолодало.