– Да ну?
– Ты ведь знаешь, что Эллен в банке служит?
– Конечно.
– Так вот, многие девчонки устроили там нечто вроде автомобильного общака. Я давал Эллен нашу машину каждый четверг – это был ее вклад в общий котел. Ну а в Норт-Сайде тоже есть нечто подобное, но там женщины входят в особый клуб, членам которого позволяют пользоваться общими автомобилями. Только вот Эллен в него не приняли – для того чтобы стать членом, нужно прожить в Норт-Сайде не меньше года.
– Слушай, Джек, от этого попахивает дискриминацией.
– Да ну их в задницу! – гневно выпалил Джек. – Теперь Эллен не вступит в их вонючий клуб, даже если они будут на карачках перед ней ползать. Я купил для нее машину. Подержанный «бьюик». Она в него просто влюблена. Надо было пару лет назад это сделать.
– А как дом?
– Прекрасный, – ответил Джек и снова вздохнул. – Электричество только дороговато обходится. Видел бы ты наши счета! Для семьи с ребенком в колледже это серьезно.
Ни один из них не спешил расставаться. Уняв гнев, Джек теперь снова смущенно улыбался. И вдруг его осенило – Джек до смерти рад их встрече и пытается оттянуть миг разлуки. Он вдруг представил себе Джека, который бесцельно слоняется по пустому дому, не зная, чем себя занять, пока жена за тысячу миль от дома предает мать земле.
– Слушай, а почему бы тебе не заглянуть к нам? – предложил он. – Посидим, пивка попьем, послушаем, как Говард Коуселл объясняет, что за чертовщина в нашем футболе творится.
Джек расцвел.
– Что ж, это было бы замечательно.
– Дай только Мэри позвоню, чтобы приготовилась.
Расплатившись в кассе, он позвонил Мэри, и Мэри охотно согласилась. Она сказала, что оставит им закуску, а сама ляжет в постель, чтобы не заразить Джека.
– Как ему на бовоб бесте? – полюбопытствовала она.
– Вроде бы неплохо. Слушай, Мэри, у Эллен умерла мать. Она улетела в Кливленд на похороны. Рак.
– Боже, какой кошбар!
– Вот я и подумал, что Джека нужно немного приободрить, и поэтому…
– Да-да, я побибаю. – Чуть помолчав, она спросила: – Ты сказаб ему, что скоро бы опять стабеб соседяби?
– Нет, – ответил он. – Пока не сказал.
– А зря. Это его уж точбо взбодрит.
– Хорошо. Пока, Мэри.
– Пока.
– Выпей аспирин, прежде чем ляжешь.
– Ладбо.
– Пока.
– Пока, Джордж.
Он уставился на телефонную трубку, словно завороженный. Ведь так она называла его только в тех случаях, когда была им очень довольна. Ведь всю эту игру во Фреда-Джорджа придумал Чарли.
Вместе с Джеком Хобартом они отправились домой. Посмотрели футбольный матч. Напились пива. Но радости это ему не доставило.
В четверть первого, залезая в машину, Джек приподнял голову и пробормотал:
– А все эта проклятая магистраль, чтоб ее разорвало! Из-за нее вся эта хренотень!
– Точно, – кивнул он. И внезапно ему пришло в голову, что Джек выглядит жутко постаревшим. Это его напугало – ведь Джек одних с ним лет.
– Не пропадай, Барт.
– Хорошо, Джек.
Они улыбнулись друг другу, немного пьяно и немного опустошенно. Затем он проводил взглядом автомобиль Джека, пока огни фар не скрылись за косогором.
27 ноября 1973 года
С похмелья у него немного болела голова, да и в сон клонило. Дребезжание стиральных машин, равномерный гул, шипение и громыхание отжимных агрегатов и гладильных прессов болезненно долбили по барабанным перепонкам, словно отбойные молотки.
Но еще хуже ему было из-за Фредди. Он сегодня точно взбесился.
Слушай, говорил ему Фред. Это твой последний шанс. У тебя осталось несколько часов, чтобы зайти к Монахану. Если протянешь до пяти часов, потом будет поздно.
Но ведь срок опциона заканчивается только в полночь.
Верно. Однако едва истечет рабочее время, как Монахан спешно кинется навещать своих дальних родственников. На Аляске. Ведь лично для него это будет означать весьма ощутимую разницу между сорока пятью и пятьюдесятью тысячами долларов. Лакомая сумма. Стоимость нового автомобиля. За такие деньги можно отыскать родственников где угодно, даже в бомбейской канализации.
Однако все это не имело значения. Он уже отрезал себе пути к отступлению. Сжег за собой мосты. Словно загипнотизированный, он с каким-то необъяснимым сладострастием ждал неминуемого взрыва, который должен был разнести все в клочья. В животе мерзко урчало.
Большую часть дня он провел в стиральном отделении, наблюдая за тем, как Рон Стоун с Дейвом проверяют эффективность нового моющего средства. От гула и грохота в голове гудело, но по крайней мере этот адский шум заглушал его собственные мысли.