– Да, это вовсе не из-за Джонни, – повторил он.
– Но послушайте, Барт… послушайте… – Рон казался совершенно удрученным.
– Рон, давайте поговорим позже, – предложил он, сам даже не зная, хочет того или нет.
– Хорошо. Но только…
Он тихонько положил трубку.
Затем выдвинул ящик стола, достал телефонный справочник и отыскал раздел «Оружие». Набрал номер оружейной лавки Гарви.
– Алло, лавка Гарви.
– Это Бартон Доус, – представился он.
– А, хорошо, что вы позвонили. Патроны вчера вечером доставили. Я же пообещал вам, что до Рождества успеем. Двести штук.
– Отлично. Вы знаете, сегодня днем я страшно занят. Вы вечером работаете?
– Да, вплоть до самого Рождества я закрываюсь в девять.
– Тогда постараюсь к восьми подскочить. В крайнем случае – завтра днем.
– Хорошо. Послушайте, вам не удалось выяснить у своего кузена – речь и в самом деле идет о Бока-Рио?
– Бока… – Ах да, Бока-Рио, куда собрался на охоту его кузен Ник Адамс. – Да, похоже, что он едет именно в Бока-Рио.
– Господи, до чего же я ему завидую. В жизни больше ничего подобного не испытывал.
– Зыбкое прекращение огня, – промолвил вдруг он. И внезапно представил голову Джонни Уокера, приколоченную в виде охотничьего трофея над камином Стивена Орднера с маленькой бронзовой табличкой внизу:
– Что-что? – озадаченно переспросил Гарри Суиннертон.
– Я сказал, что тоже ему завидую, – поспешно ответил он и зажмурился. К горлу вдруг подступила тошнота. Я разваливаюсь, подумал он. Это именно так и называется – разваливаться.
– Что ж, тогда до встречи.
– Да. Спасибо большое, мистер Суиннертон.
Он положил трубку, открыл глаза и снова обвел взглядом стены своего кабинета. Нажал кнопку внутренней связи.
– Филлис?
– Да, мистер Доус?
– Джонни умер. Мы закрываемся.
– Да, я так и поняла, когда увидела, что наши люди уже расходятся.
По тону Филлис он догадался, что она только что плакала.
– Филлис, вы сможете перед уходом связать меня с мистером Орднером?
– Да, конечно.
Он развернулся в кресле и выглянул в окно. Ярко-оранжевый грейдер с огромными, опутанными цепями колесами, медленно полз по дороге. Это все их вина, Фредди. Пока эти сволочи из муниципалитета не приняли решение, которое искалечило мою жизнь, я был в полном порядке и не рыпался. Я ведь был в порядке, да, Фредди?
Фредди?
Фред?
Зазвонил телефон, и он снял трубку.
– Доус слушает.
– Вы, наверное, рехнулись, – с места в карьер заявил Стив Орднер. – Совсем умом тронулись.
– Что вы имеете в виду?
– Сегодня утром в половине десятого я сам позвонил мистеру Монахану. Представитель Макана подписал контракт на уотерфордскую фабрику в девять утра. Что, черт побери, случилось, Бартон?
– Мне кажется, нам лучше переговорить об этом с глазу на глаз.
– Это точно. И зарубите себе на носу: вы должны предъявить мне более чем веские причины, если хотите удержаться на работе.
– Да бросьте трепаться, Стив.
– Что?!
– Вы и в мыслях не держите оставить меня на работе, пусть даже уборщиком. Я уже написал прошение об увольнении. Оно запечатано в конверте, но я его наизусть помню. «Я увольняюсь». И подпись: «Бартон Джордж Доус».
– Но почему? – Орднер казался потрясенным. Однако он не скулил, как Эрни Уокер. Он сомневался, чтобы Стив Орднер вообще хоть раз скулил или хныкал после того, как ему исполнилось одиннадцать лет. Хныканье и нытье – удел слабых.
– В два часа вас устроит? – спросил он.
– Вполне.
– До свидания, Стив.
– Барт…
Он положил трубку и уставился на стену. Вскоре Филлис всунула голову в кабинет; выглядела она совсем измученной, несмотря даже на свою развеселую прическу. Вид босса, сидящего с мрачным видом в оголившемся кабинете, тоже не прибавил ей настроения.
– Мистер Доус, я пойду, ладно? – робко спросила она. – Впрочем, если хотите, могу и остаться…
– Нет, Филлис, ступайте. Езжайте домой.
Видно было, что она борется с собой, собираясь что-то спросить, но так и не решилась. Он отвернулся и посмотрел в окно, избавляя тем самым ее и себя от щекотливой ситуации. Несколько секунд спустя он услышал, как дверь тихонько закрыли.