Он резко затормозил, чувствуя, как врезается в живот и грудь ремень безопасности, и поневоле возбуждаясь от резкого визга тормозов. Он остановился ярдах в двадцати от фигурки, которая, заткнув плакатик под мышку, бегом кинулась к нему. Что-то в движениях и очертаниях силуэта подсказывало ему: перед ним девушка.
Открыв дверцу, она впорхнула в машину.
– Уф, спасибочки!
– Не за что. – Кинув взгляд в зеркальце заднего вида, он тронулся с места, быстро набрав прежнюю скорость. Впереди вновь расстилалось бескрайнее асфальтовое полотно. – Далековато до Вегаса.
– Это точно. – Она улыбнулась дежурной улыбкой, предназначавшейся любому, кто бы сказал, что до Вегаса далековато, и стащила перчатки. – Не возражаете, если я закурю?
– Нет, пожалуйста.
Девушка достала пачку «Мальборо».
– Хотите?
– Нет, спасибо.
Она вставила в рот сигарету, вынула из кармана куртки коробок спичек, зажгла сигарету, глубоко затянулась, выдохнула облачко дыма, от которого ветровое стекло на мгновение затуманилось, спрятала «Мальборо» со спичками в карман, развязала синий шарфик и сказала:
– Даже не представляете, как я вам благодарна. Почти в ледышку уже превратилась.
– Долго ждали?
– Почти час. Последний водитель оказался пьян в стельку. Мне чудом сбежать удалось.
Он кивнул.
– Я подброшу вас до конца автострады.
– До конца? – Она посмотрела на него. – Вы что, в Чикаго едете?
– Что? О нет. – Он назвал ей свой город.
– Но ведь автострада и дальше продолжается. – Она вытащила из другого кармана дорожную карту, затрепанную по углам от частого использования. – Во всяком случае, если верить этой карте.
– Разверните ее и посмотрите внимательнее.
Девушка послушалась.
– Какого цвета наша автострада?
– Зеленого.
– А какого цвета та ее часть, что идет через город?
– Тоже зеленого, но обозначена пунктиром. А, так она… Черт побери, так она еще не достроена?
– Вот именно. Знаменитое на весь мир продолжение автострады номер семьсот восемьдесят четыре. Так что, девушка, вам никогда не добраться до Вегаса, если не будете читать карту повнимательнее.
Она уткнулась в карту, едва не касаясь ее носом. Кожа у нее была гладкая и нежная, но сейчас, должно быть, от морозца, щеки и лоб разрумянились. Покраснел и кончик носа, с которого свешивалась капелька влаги. Коротко – и не слишком аккуратно – подстриженные волосы. Сама, наверное, стриглась. Цвет красивый – каштановый. Жалко такие стричь, а уж тем более – плохо. Как назывался этот чудный рождественский рассказик О’Генри? «Дары волхвов». Кому ты купила эти замечательные часы на цепочке, маленькая бродяжка?
– Зеленая дорога снова начинается в Лэнди, – сказала она. – Это очень далеко от окончания автострады?
– Миль тридцать.
– Черт!
Она снова углубилась в изучение карты. Мимо промелькнул указатель шоссе номер 15.
– А что тут за объездные дороги? – спросила она наконец. – Для меня это все как лабиринт.
– Вам лучше всего воспользоваться шоссе номер семь, – сказал он. – Это самое последнее ответвление от магистрали. В Уэстгейте. – Чуть поколебавшись, он добавил: – Только лучше бы вам переночевать где-нибудь. В «Холидей инн» хотя бы. Когда мы доедем, будет уже за полночь, а в такое время лучше там машины не ловить.
– Почему? – спросила она, глядя на него. Глаза у нее были зеленые и волнующие; о таких глазах иногда читаешь, но почти никогда не встречаешь сам.
– Это городское шоссе, – пояснил он, смещаясь в крайний ряд и обгоняя вереницу автомобилей, идущих со скоростью пятьдесят миль в час. Некоторые гневно сигналили ему вслед. – Четырехрядка с бетонным разделительным ограждением посередине. Две полосы ведут на запад, к Лэнди, а другие две – на восток, в город. По обеим сторонам тянутся бесконечные цепочки магазинов, закусочных, кегельбанов и прочих заведений. Дальнобойщиков вы там не встретите. Никто даже не притормозит.
– Понятно, – вздохнула она. – А автобус-то хоть до Лэнди ходит?
– Был там раньше один городской маршрут, но вот только компания обанкротилась. Может быть, только «грейхаунд»[88] какой-нибудь проезжает…
– Тьфу! – Она сложила карту и запихнула в карман. Затем мрачно уставилась перед собой на дорогу.