– Барт, что нам делать?
– Если хочешь, я готов сходить к психиатру, – промолвил он, понизив голос.
– Когда?
– Скоро.
– Может, прямо на сегодня запишешься?
– Я не знаю ни одного психиатра.
– Посмотри в телефонной книге.
– Нужно и правда быть чокнутым, чтобы выбирать психиатра по справочнику.
Мэри укоризненно посмотрела на него, и он поспешно отвел глаза в сторону.
– Рассердился? – спросила она.
– Просто, видишь ли, я ведь сейчас не работаю. Представляешь, что такое для безработного – платить пятьдесят долларов в час?
– А на что живу я, по-твоему? – резко спросила она. – Я ведь вообще на иждивении у родителей. А они, если помнишь, пенсионеры.
– Насколько я знаю, – язвительно произнес он, – у твоего папаши достаточно акций, чтобы вы все могли безбедно просуществовать и в следующем столетии.
– Но, Барт, ведь это совсем не так! – Она казалась обиженной и испуганной.
– Чушь собачья! Зимой они на Ямайке отдыхали, а за год до этого – в Майами, причем в самом «Фонтенбло». А еще раньше – на Гавайях. На пенсию так не катаются. Так что, Мэри, не пытайся меня разжалобить…
– Прекрати, Барт. Не перегибай палку.
– Я уж не говорю о его новехоньком «кадиллаке» и фургоне. Недурные машинки, да? На какой из них они ездят получать продуктовые карточки?
– Замолчи! – прошипела Мэри, вцепившись в край стола. Глаза ее горели, зубы оскалились.
– Извини, – пробормотал он, сникая.
– Вот ваш заказ!
Официант расставил перед ними эндибургеры, картофель-фри, блюдечки с зеленым горошком и крохотными луковками, затем отбыл восвояси. Некоторое время они молча ели, сосредоточившись на том, чтобы не измазать соусом подбородок и колени. Интересно, сколько семей удалось сохранить благодаря эндибургерам, подумал он. А ведь дело-то совсем нехитрое – жуй себе да молчи в тряпочку. Мэри отложила недоеденный эндибургер в сторону, промокнула салфеткой губы и сказала:
– Ничуть не хуже, чем в прежние дни. Послушай, Барт, ты хоть приблизительно представляешь, как быть дальше?
– Ну конечно, – уязвленно ответил он. Хотя, по правде говоря, даже понятия об этом не имел. Вот выпей он еще двойное виски, тогда другое дело.
– Ты хочешь, чтобы мы развелись?
– Нет, – твердо сказал он, понимая, что от него ждут четкого ответа.
– Ты хочешь, чтобы я вернулась?
– А ты сама хочешь?
– Не знаю, – сказала она. – Говоря начистоту, Барт, я впервые за двадцать лет испугалась за себя. Да-да, я о себе беспокоюсь. – Она поднесла было ко рту эндибургер, но тут же снова отложила его. – Разве ты не знаешь, что я лишь по воле случая вышла за тебя замуж? Ты никогда об этом не задумывался?
Похоже, она осталась удовлетворена его неподдельным изумлением.
– Да, так я и думала. Я была беременна, поэтому, конечно же, хотела выйти за тебя. Однако что-то внутри меня усиленно этому противилось. Какой-то внутренний голос настойчиво нашептывал, что это будет самая страшная ошибка в моей жизни. Три дня я поджаривалась на медленном огне, а по утрам, когда меня тошнило, ненавидела тебя лютой ненавистью. Что мне только в голову не приходило! Убежать на край света. Сделать аборт. Родить ребенка и отдать его на усыновление. Родить ребенка и оставить себе. В конце концов я все-таки остановилась на самом разумном варианте. Как мне казалось. – Она горько рассмеялась. – И все равно потеряла ребенка.
– Да, это так. – Он сокрушенно покачал головой, отчаянно надеясь, что разговор перейдет на другую тему. Ему показалось, что его только что с головой окунули в нечистоты.
– И все же, Барт, я была с тобой счастлива.
– Правда? – машинально переспросил он. Ему вдруг отчаянно захотелось удрать. Зря он все-таки ее пригласил. Ничего у них не выйдет.
– Да. Однако беда в том, что семейная жизнь действует на мужа и жену по-разному. Помнишь, как в детстве ты никогда не беспокоился из-за своих родителей? Ты просто считал, что они всегда будут рядом с тобой; подобно еде, одежде и крыше над головой.
– Да, наверное. Так оно и было.
– А я вот ухитрилась забеременеть. В течение последующих трех дней передо мной открылся новый мир. – Она пригнулась вперед, глаза взволнованно сияли, и он вдруг ошарашенно осознал, что этот всплеск эмоций необыкновенно важен для нее. Что он куда важнее общения с подругами, походов по магазинам и восхищения шоу Мерва Гриффина. Неужели все годы замужества она вынашивала эти мысли? Двадцать лет? Господи, а ведь они и правда прожили вместе двадцать лет. Ему вдруг стало не по себе. Куда приятнее было вспомнить, как Мэри находила в кювете пустую бутылку и торжествующе, улыбаясь до ушей, махала ею над головой.