– Ну и дырища! – проворчал механик, когда он приехал в гараж.
– Дети снежками швырялись, – пояснил он. – Только у одного внутри камень оказался.
– Вот так камень, – покачал головой механик. – Как бронебойный снаряд.
Заменив стекло, он покатил в ту же прачечную самообслуживания, где, бросив в прорезь тридцать центов, поместил всю одежду в автоматическую сушку. Затем уселся на скамью и подобрал оставленную кем-то газету. Ему бросился в глаза заголовок:
А внизу первой полосы внимание его привлекла небольшая заметка, которую он прочел целиком:
УИНТЕРБЕРГЕР СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ПОТЕРПИТ АКТОВ ВАНДАЛИЗМА
(Городские новости) Виктор Уинтербергер, кандидат демократической партии на место погибшего в автокатастрофе месяц назад Дональда П.Нэша, заявил вчера, что не потерпит актов вандализма, подобных тому, что случился этой ночью на месте строительства автомагистрали номер 784. Напомним, что ущерб, причиненный неизвестными злоумышленниками, составил почти сто тысяч долларов. По словам Уинтербергера, «в цивилизованных американских городах» подобное недопустимо. Виктор Уинтербергер выступал на ужине Американского легиона, и его речь была встречена бурной овацией.
«Такое порой случается и в других городах, – сказал Уинтербергер. – Свидетельством тому служат размалеванные и изуродованные автобусы, вагоны подземки и здания в Нью-Йорке, разбитые витрины магазинов и школьные окна в Детройте и Сан-Франциско, многочисленные случаи вандализма в музеях и картинных галереях. Мы не имеем права позволить, чтобы величайшую в мире страну захватили гунны и прочие варвары».
Жители Гранд-стрит, разбуженные ночью взрывами, увидели, что на автостраде горят машины, и вызвали полицию, которая немедленно…
(Продолжение на странице 5)
Он свернул газету и положил ее на кипу затрепанных журналов. Стиральные машины равномерно гудели. Гунны. Варвары. Сами они гунны. Потрошители, бандиты, разрушители, изгоняющие людей из домов, уничтожающие их жизни с легкостью мальчика, ворошащего муравейник…
Дожидаясь, пока высохнет одежда, он уронил голову на грудь и задремал. Несколько минут спустя очнулся – ему почудилось, будто поблизости задребезжал колокольчик пожарной тревоги. Однако оказалось, что это всего лишь Санта-Клаус из Армии спасения, который расположился на углу перед входом в прачечную. Выходя с корзиной высушенной одежды, он выгреб из кармана всю мелочь и сунул ее в кружку Санта-Клауса.
– Благослови вас Господи, – напутствовал его Санта-Клаус.
25 декабря 1973 года
Около десяти утра его разбудил телефонный звонок. Он нащупал трубку на ночном столике, поднес ее к уху и услышал деловитый голос телефонистки:
– Примете звонок за ваш счет от Оливии Бреннер?
Поначалу он растерялся:
– Что? Кто? Я еще сплю.
Тут отдаленный, неуловимо знакомый голос с чувством произнес:
– Тьфу, чтоб тебя!..
Он тут же узнал и поспешно прокричал в трубку:
– Да! Соединяйте. – Неужели она повесила трубку? Он облокотился на подушку. – Оливия? Вы меня слышите?
– Говорите, – снизошла телефонистка.
– Оливия, где вы?
– Я здесь. – В трубке что-то трещало, но голос все равно казался безумно далеким.
– Я очень рад, что вы позвонили.
– А я не думала, что вы согласитесь принять мой звонок.
– Я только что проснулся. Так вы там? В Лас-Вегасе?
– Да, – сухо ответила она. Ему показалось, что слово вырвалось у нее с каким-то тупым безразличием, словно щепка, упавшая на цементный пол.
– Ну и как там у вас? Чем занимаетесь?
Оливия испустила душераздирающий вздох:
– Не здорово.
– Что случилось?
– На вторую… нет – третью ночь я познакомилась с одним парнем. Он пригласил меня на вечеринку, где я наширялась до одури… В полном отрубе была.
– Химия? – осторожно осведомился он, сознавая, что их могут подслушать.
– Химия? – эхом откликнулась она. – А что же еще? «Дурь». Да еще смешали ее с каким-то дерьмом… Вдобавок меня, кажется, еще и изнасиловали.
– Что? – переспросил он, надеясь, что ослышался.
– Изнасиловали! – завопила она. – Это то, что случается, когда ты назюзюкаешься вдребодан и ни хрена не понимаешь, кто в тебя что засовывает. Поняли теперь? Или вы не знаете, что значит изнасилование?
– Знаю, – тупо ответил он.
– Ни хрена вы не знаете.