– Да, – поспешно кивнул тот. – Великолепный дом в Гринвуде. А если вы спросите, как бы я сам поступил на вашем месте, то скажу совершенно откровенно: я бы попытался высосать из груди городской казны все, что можно, а потом хохотал бы по дороге в банк.
– Да, это было бы вполне в вашем духе, – согласился он и подумал про Дона и Рэя Таркингтонов, которые опорожнили бы обе груди, да еще вчинили бы городским властям такой иск, что всем чертям стало бы тошно. – Значит, вы все и впрямь считаете, что у меня крыша поехала?
– Трудно сказать, – осторожно ответил Феннер. – Ваше поведение при заключении уотерфордской сделки едва ли можно считать вполне адекватным.
– Ну так вот что я вам скажу. Я сохранил достаточно здравого смысла, чтобы найти адвоката, которому дороги наши идеалы, который до сих пор верит, что дом каждого человека – его крепость. Он бы добился вынесения постановления о временной заморозке работ на месяц или два. Если повезет, то судебное разбирательство может продлиться до сентября.
Феннер почему-то казался скорее довольным, нежели огорченным. Впрочем, ничего другого он от этого прыткого адвоката и не ожидал. Как тебе удочка, что я забросил, Фредди? Как думаешь, клюнет этот умник? Да, Джордж, здорово ты его уел!
– Что вы хотите? – в лоб спросил Феннер.
– А сколько вы готовы предложить?
– Мы готовы поднять оценочную стоимость вашего дома на пять тысяч. И ни на цент больше. Но зато никто не узнает про девушку.
Время замерло. Сердце остановилось.
– Что? – пролепетал он.
– Про девушку, мистер Доус. Которую вы тут поимели. Шестого и седьмого декабря.
За доли секунды через его мозг пронесся целый вихрь мыслей; некоторые из них оказались вполне разумны, но большинство и гроша ломаного не стоили, поскольку были порождены страхом. Однако доминировала над всеми мыслями злость, затмевающий рассудок гнев; его так и подмывало перемахнуть через стол, схватить этого человечка-часы за горло и душить, пока у него из ушей пружинки и шестеренки не посыплются. Нет, этого допускать нельзя. Надо держать себя в руках.
– Дайте мне номер, – сказал он.
– Какой номер?
– Номер вашего телефона. Я позвоню вам сегодня днем и сообщу о своем решении.
– Я предпочел бы покончить с этим делом прямо сейчас, не сходя с места.
Еще бы! Эй, рефери, нельзя ли продлить этот раунд на тридцать секунд? Я уже прижал своего противника к канатам и вот-вот добью.
– Нет, я сейчас не в настроении, – сказал он. – Прошу вас покинуть мой дом.
Феннер с безразличной физиономией пожал плечами:
– Вот моя визитная карточка. Телефон тут указан. Я должен быть на месте между половиной третьего и четырьмя.
– Я позвоню.
Феннер убрался. Стоя у окна, он смотрел, как адвокат идет по дорожке, залезает в темно-синий «бьюик» и отъезжает. И тогда он с яростью врезал кулаком по стене.
Он смешал себе очередной коктейль и уселся за кухонный стол обмозговать положение. Итак, им известно про Оливию. И они готовы воспользоваться этими сведениями, чтобы надавить на него. Чтобы заставить его переехать, этого недостаточно. А вот для того, чтобы положить конец его браку, – вполне. Впрочем, Мэри и так подумывает о разводе. Однако они шпионили за ним!
Но как?
Если к нему приставили сыщиков, те наверняка знали бы про его знаменитый фейер-бах-бах-верк. В таком случае они воспользовались бы этим, чтобы надавить на него. Зачем мелочиться с какой-то пустяковой супружеской изменой, когда можно запросто упечь строптивого домовладельца в каталажку за поджог? Раз так, значит, они просто понаставили у него микрофоны. Вспомнив, что едва не проболтался по телефону Мальоре, он почувствовал, что его прошиб холодный пот. Слава Богу, что Мальоре заставил его замолчать. Маленький фейер-бах-бах-верк и без того мог выдать его с головой.
Итак, его прослушивали, но оставался вопрос: как быть с предложением Феннера?
Он поставил в печь замороженный ужин и, дожидаясь, пока он разогреется, потягивал коктейль и размышлял. За ним шпионили, пытались подкупить. Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился.
Вынув из печи разогретый ужин, он съел его. Послонялся по дому, глядя на вещи. В голове зародились зачатки замысла.
В три часа дня он позвонил Феннеру и сказал, чтобы тот прислал ему бумаги. Пообещал, что подпишет, если Феннер соблюдет оба условия, о которых они договорились. Феннер был очень доволен и не скрывал своего облегчения. Он сказал, что с удовольствием все выполнит и проследит, чтобы все документы он получил уже завтра.