– Я все слышал! – прокричал он. – Я каждое слово слышал! Он предложил прекратить стрелять, а вы…
Подскочивший полицейский наотмашь ударил его по лицу, и человек в клетчатой рубашке навзничь опрокинулся прямо на тротуар. Камера отлетела в сторону, а секунду спустя разлетелась вдребезги после трех метких выстрелов. Из ее чрева вывалилась искореженная бобина с пленкой. И тут же возобновился огонь.
– Феннер, пусть они пропустят телерепортеров! – завопил он. Горло саднило с непривычки, перетруженные мышцы мучительно ныли. Руку жгло, а от бедра распространялась вверх пульсирующая боль.
– Сначала выходите сами! – прокричал в ответ Феннер. – Тогда и объяснитесь!
От этой отъявленной лжи его захлестнула слепая ярость.
– АХ ТЫ ГАДИНА! ДА У МЕНЯ ЗДЕСЬ НАСТОЯЩАЯ ПУШКА! СЕЙЧАС Я НАЧНУ СТРЕЛЯТЬ ПО БЕНЗОБАКАМ, И ВОТ ТОГДА ВЫ У МЕНЯ ПОПЛЯШЕТЕ!
Тишина. Ага, проняло!
Вновь голос Феннера. Уже осторожный и вкрадчивый:
– Чего вы добиваетесь?
– Пропустите сюда этого телерепортера! И пусть телевидение развернется для съемки!
– Это исключено! Чтобы вы взяли заложника и продержали тут нас целый день?
Один из полицейских, согнувшись в три погибели, быстро перебежал к зеленому седану и скрылся за ним. Похоже, там держали совет.
Вскоре уже другой голос прокричал:
– Слушай, парень, твой дом окружен со всех сторон! У нас здесь тридцать вооруженных людей! Выходи с поднятыми руками, или я начинаю штурм!
Что ж, пора открыть козырную карту.
– Не советую! – крикнул в ответ он. – Весь дом начинен взрывчаткой! Вот, взгляните!
И он приподнял над подоконником руку с красным «крокодильчиком».
– Видите?
– Вы блефуете! – последовал самоуверенный ответ.
– Стоит мне присоединить эту штуковину к контакту автомобильного аккумулятора, который стоит рядом, и все тут взлетит к чертям на воздух!
Молчание. Наверное, опять советуются.
– Эй! – послышался чей-то возглас. – Задержите его!
Он высунулся из-за своего укрытия и увидел, как парень в клетчатой рубашке и в синих джинсах, даже не пригибаясь, бежит по улице; либо свято уверенный в своей профессиональной неприкосновенности, либо просто чокнутый. Длинные черные волосы доставали почти до плеч, а над верхней губой темнела полоска усиков.
Двое полицейских рванулись было наперехват, но он пальнул поверх их голов, и они резво скакнули назад, за машину.
– Черт, во облажались-то! – недовольно выкрикнул кто-то.
Клетчатый журналист уже подбегал к его дому, взрывая ногами снег…
В этот миг что-то просвистело над ухом, и он понял, что уже с минуту самым неосторожным образом подставляется под пули. Дверную ручку затрясли, а потом в дверь забарабанили. Он прокрался по усыпанному штукатуркой и стеклом полу в прихожую. Нога почти онемела, а штанина была окровавлена сверху до самого колена. Повернув ключ в замке, он одновременно отодвинул задвижку.
– Входите! – пригласил он, и человек в клетчатой рубашке влетел в прихожую.
Дышал парень тяжело, но вовсе не выглядел напуганным. На щеке багровела царапина, а левый рукав рубашки был разорван до самого локтя.
Заперев дверь, он поспешно вернулся в гостиную и, подобрав ружье, дважды выстрелил вслепую, не целясь. Затем повернулся. Усатый репортер стоял в дверном проеме, с любопытством поглядывая на него. Он казался поразительно спокойным. Вынул из кармана блокнот и раскрыл.
– Что за чертовщина тут происходит? – спросил он. – Выкладывайте.
– Как вас зовут?
– Дейв Альберт.
– В вашем фургончике еще осталась аппаратура для съемки?
– Да.
– Подойдите к окну. Скажите, чтобы полицейские позволили вашим ребятам установить камеры у дома напротив. Скажите, что если через пять минут это условие не выполнят, то вам не поздоровится.
– А это и правда так?
– Да.
Альберт рассмеялся:
– Что-то, глядя на вас, мне в это не слишком верится.
– Делайте что вам сказано.
Дейв Альберт, осторожно ступая, пробрался к разбитому окну гостиной и несколько мгновений просто постоял перед ним, явно наслаждаясь необычностью ситуации.
– Он велел пропустить мою команду со всем съемочным оборудованием к дому напротив! – прокричал он. – В противном случае прикончит меня прямо на месте!
– Нет! – в ярости заорал Феннер. – Нет, нет…