Пэнгборн попрощался с расстроенной женщиной и повесил трубку, подумав, что ее муж объявится самое позднее к одиннадцати, со смущенным видом и с большого похмелья. И когда он появится, Эллен лизнет его своим шершавым язычком. Пэнгборн полагал, что это вполне заслуженная награда, если у него все-таки хватило ума не садиться за руль и не трястись тридцать миль от Южного Парижа до Кастл-Рока под градусом.
Примерно через час после звонка Эллен Гэмэш ему стало казаться, что в своем первоначальном подходе к ситуации он чего-то не учел. Если Гэмэш остался спать у приятеля, то, скорее всего, он сделал это впервые, иначе, подумал Алан, его жене самой пришло бы это в голову и она уж наверняка подождала бы подольше, прежде чем звонить шерифу. А потом Алана вдруг ударило: все же Хомер Гэмэш был несколько староват, чтобы менять свои привычки. Если он провел ночь не дома, то должен был делать это и раньше, но, судя по звонку его жены, он так никогда не поступал. Если же он и раньше имел обыкновение надираться и садиться за руль, чтобы добраться до дому в таком состоянии, он, по всей вероятности, так и сделал бы прошлой ночью, но… не сделал.
Стало быть, старый кобель все-таки выучился новому трюку, подумал он. Это бывает. А может, он просто принял больше, чем всегда. Черт, он мог и выпить-то, как обычно, а развезло его больше. Говорят, это случается.
Он попробовал выкинуть из головы Хомера Гэмэша, хотя бы ненадолго. У него было полно бумажной рутины на письменном столе, но он сидел и, катая по столу карандаш, думал о старом пне, болтающемся где-то на своем пикапе, об этом старом пне с ежиком седых волос на голове и искусственной рукой взамен натуральной, которую он потерял в местечке под названием Пусан в необъявленной войне, случившейся, когда большая часть нынешнего урожая ветеранов Вьетнама еще барахталась в своих мокрых желтых пеленках… Да, эти мысли не способствовали процессу разборки бумаг на столе, как, впрочем, и не помогали в поисках Гэмэша.
И тем не менее, он уже был на пути к маленькому закутку Шейлы Бригхэм, собираясь попросить ее дозвониться до Норриса Риджвика и выяснить, не узнал ли чего-нибудь Норрис, когда тот позвонил сам. То, что доложил Норрис, превратило ручеек смутного беспокойства Алана в бурный холодный поток. Это засело у него в кишках и заставило слегка оцепенеть.
Он всегда насмехался над теми, кто болтает о телепатии и предзнаменованиях в популярных радиопрограммах «звоните нам», — насмехался, как это делают все, для кого полунамеки и предчувствия настолько стали частью повседневной жизни, что они едва могут распознать их, когда сами ими пользуются. Но если бы его спросили тогда, что он думает о Хомере Гэмэше, он ответил бы: «Когда позвонил Норрис, я… Ну, словом, я тогда начал понимать, что старик или здорово пострадал, или мертв. Скорее — второе».
Норрис совершенно случайно остановился возле фермы Арсеналов на 35-м шоссе, приблизительно на милю южнее Городского кладбища. Он и в мыслях не держал Хомера Гэмэша, хотя ферма Арсеналов была всего в трех милях от дома Гэмэша и, если бы Хомер прошлой ночью возвращался домой обычным маршрутом из Южного Парижа, он непременно проезжал бы мимо Арсеналов. Норрис полагал, что вряд ли кто-то из Арсеналов видел Хомера ночью, поскольку, если бы его там видели, он прибыл бы домой целый и невредимый десятью минутами позже.
Норрис остановился возле Арсеналов лишь потому, что они держали возле дороги лучший во всех трех близлежащих городках продуктовый лоток. Он принадлежал к той редкой породе холостяков, которые любят готовить, и у него была страсть к свежему душистому горошку, так что он просто хотел узнать, когда тот появится в продаже. И просто на всякий случай после главного вопроса он спросил у Долли Арсенал, не видела ли она случайно прошлой ночью фургон Хомера Гэмэша.
— А знаете, — сказала миссис Арсенал, — забавно, что вы упомянули о нем, потому что я его видела. Поздно ночью, или… Нет, теперь, когда я вспоминаю, то думаю, это было уже ранним утром, потому что Джонни Гарсон все еще красовался на экране, но уже двигался к концу. Я как раз собиралась соорудить для себя еще одну порцию мороженого, поглядеть еще чуть-чуть на шоу Дэвида Леттермана и лечь спать. Я неважно сплю последнее время, и тот мужик на другой стороне дороги действовал мне на нервы.