Он посмотрел на Уильяма и Уэнди, пытающихся сыграть в ладушки в своем манежике, и ему показалось, что игра представляет реальную угрозу их глазенкам.
— Они совсем одинаковые? — спросил он.
— Нет, — ответила Лиз. — Они на вид очень похожи, но они — брат и сестра, а брат с сестрой никогда не бывают одинаковыми.
— И даже у одинаковых близнецов не бывает идентичных отпечатков, — кивнул Алан, сделал паузу, а потом небрежным тоном, в котором Тэд уловил нечто, прямо противоположное небрежности, спросил. — А у вас, часом, не было брата-близнеца, а, мистер Бюмонт?
Тэд медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Я был единственным сыном в семье, и все мои родственники умерли. Уильям и Уэнди — моя единственная кровная родня, — он с улыбкой глянул на малышей, потом снова посмотрел на Пэнгборна. — У Лиз был выкидыш в семьдесят четвертом. Те… Первые… Они тоже были близнецами, но… Я не думаю, что есть какой-нибудь способ определить, были ли они идентичными… Во всяком случае не тогда, когда выкидыш случается на третьем месяце. Впрочем, если и есть, кому это может быть интересно?
Алан, немного смутившись, пожал плечами.
— Она делала покупки в магазине «Файлин», в Бостоне. Кто-то толкнул ее. Она пролетела вниз по всему эскалатору, здорово поранила руку… Не случись рядом тогда полицейский из внутренней охраны и не наложи он прямо сразу турникет, это могло кончится плохо и для нее тоже… Близнецов она потеряла.
— Это тоже есть в той статье, в «Пипл»? — спросил Алан.
Лиз мрачновато улыбнулась и покачала головой.
— Мы оставили за собой право распоряжаться фактами нашей частной жизни, когда согласились на эту статью, шериф Пэнгборн. Конечно, мы не оговаривали это с Майком Доналдсом — человеком, который пришел брать у нас интервью, но решили действовать именно так.
— Вас толкнули специально?
— Сейчас уже трудно сказать, — ответила Лиз, не открывая глаз от Уильяма и Уэнди. — Если это был случайный толчок, то… уж очень сильный. Я прямо слетела — не касаясь ступенек почти на половине всего эскалатора. И все же я попыталась убедить себя, что это случайность. С этим легче примириться. Сама мысль, что кто-то может столкнуть женщину с эскалатора, чтобы просто посмотреть, как это получится… С этой мыслью трудно было бы спать по ночам.
Алан понимающе кивнул.
— Доктора объявили нам, что у Лиз, наверно, больше не будет детей, — сказал Тэд. — Когда она забеременела Уильямом и Уэнди, они сказали, что она вряд ли доносит их. Но она сумела. А я с перерывом в десять лет наконец сел за новую книгу под своим собственным именем. Это будет моя третья книга. Так что, сами видите, мы оба выкарабкались.
— Другое имя, под которым вы писали, — Джордж Старк.
Тэд кивнул.
— Теперь с этим покончено. Это пошло к финалу, когда Лиз была на восьмом месяце — в целости и сохранности. Я решил тогда, что если мне суждено стать отцом, то пора уже и начинать становиться самим собой.
В разговоре наступила не просто пауза, а целый тайм-аут. Потом Тэд сказал:
— Не пора ли сознаться, шериф Пэнгборн?
— Прошу прощения? — удивленно приподнял брови Алан.
У Тэда в уголках рта заиграла улыбка.
— Не стану утверждать, что у вас есть уже готовый сценарий, но могу поспорить, что общий план имеется. Если у меня есть идентичный брат-близнец, то, возможно, это он устраивал вечеринку. Таким образом, я мог бы находиться в Кастл-Роке, мог убить Хомера Гэмэша и оставить свои отпечатки по всему фургону. Но на этом все закончиться не могло, не так ли? Моя жена и малыши мирно спят, поддерживая мое алиби, а я тем временем доезжаю в фургоне Хомера до автостоянки в Коннектикуте, краду там другую машину, еду в штат Нью-Йорк, избавляюсь от горячей тачки, сажусь на поезд или на самолет и прибываю в Вашингтон. Там я избавляюсь от Клаусона, спешу назад, в Ладлоу, отправляю близнеца туда, где он находился до этих пор, и мы с ним оба снова возвращаемся к прежнему образу жизни. Или все мы трое, если вы полагаете, что Лиз тоже принимала участие в заговоре.
Секунду Лиз молча глазела на него, а потом начала смеяться. Смеялась она недолго, но от души. В ее смехе не было ничего натужного, но тем не менее это был недобрый смех — изумление, в которое ее ввергли, и которое женщина выражала смехом.