Она все еще захлебывалась криками.
Было ясно, что она растеряла все свои удачные мысли.
Поэтому Старк снова схватил ее за волосы, откинул ей голову назад так, что и ее взгляд и вопли ушли в потолок, и перерезал ей горло.
В комнате воцарилась тишина.
— Вот так, сестренка, — мягко сказал он, закрыл бритву и сунул в карман. Потом он вытянул свою окровавленную левую руку и закрыл ей глаза. Манжет его рубахи тут же пропитался теплой кровью, потому что артерия у нее продолжала еще плеваться кларетом, но делать все нужно по правилам. Если это женщина, ей надо закрыть глаза. Неважно, какой дрянью она была, пусть даже шлюхой и наркоманкой, которая продаст собственных детей, чтобы купить себе зелья, — ей закрывают глаза.
А она была лишь малой частью всего. Другое дело — Рик Коули.
И тот, кто написал статью в журнале.
И та сука, которая делала снимки, особенно тот, что у надгробья. Она сука, это — да, явная сука, но ей он тоже закроет глаза.
А когда он разберется с ними со всеми, настанет время поболтать и с самим Тэдом. Без посредников: mano a mano. Время объяснить Тэду, что к чему. Он не сомневался что, когда он покончит с ними со всеми, Тэд будет готов понять, что к чему. А если не будет, то есть много способов заставить его понять.
В конце концов, он ведь муж, и у него есть жена… Очень красивая жена. Настоящая королева света и тьмы. И у него есть дети.
Он сунул указательный палец в теплое месиво из крови Мириам и стал быстро писать на стене. Ему пришлось окунуть палец дважды, чтобы хватило крови, но в конце концов надпись — короткое предложение, — появилась прямо над откинувшейся головой женщины. Она могла бы прочесть ее вверх ногами, если бы глаза у нее были открыты.
И разумеется, если бы она была еще жива.
Он нагнулся и поцеловал Мириам в щеку.
— Спокойной ночи, сестренка, — сказал он и вышел из квартиры.
Человек из квартиры напротив снова выглянул из-за входной двери.
Увидев высокого блондина, выходящего из квартиры Мириам, он захлопнул дверь и запер ее изнутри.
Неглупо, подумал Джордж Старк, проходя к лифту. Очень неглупо, мать его…
Однако ему надо торопиться. Времени прохлаждаться у него нет.
Есть другие дела, с которыми предстоит разобраться сегодня вечером.
XIII. Полная паника
За несколько мгновений — он понятия не имел, как долго это длилось, — паника так прочно зажала Тэда в тиски, что он просто не мог пошевелиться. Удивительно еще, что он был в состоянии дышать. Позже он подумал, что единственный раз испытал что-то похожее, когда ему было десять лет и они с дружками в середине мая решили пойти покупаться. Это было по меньшей мере недели на три раньше, чем они обычно начинали сезон, но идея все равно пришлась всем по душе; день был ясный и очень теплый для мая в Нью-Джерси — градусов восемьдесят пять, а то и выше. Они втроем спустились к озеру Дэвис — как они с издевкой называли маленький пруд в миле от дома Тэда в Бергенфилде. Он разделся первым, натянул плавки и залез в воду. Он просто плюхнулся прямо с берега и, как думал до сих пор, очутился совсем близко от собственной смерти — даже не очень хотел знать как близко. Воздух в тот день, может, и был, как в середине лета, но вода — словно в последний день ранней зимы, когда лед вот-вот стянет поверхность лужи. Вся его нервная система тут же застопорилась. Воздух застрял в легких, сердце остановилось на пол-ударе, и когда он вынырнул на поверхность, то ощутил себя машиной с дохлым аккумулятором — ему нужно было включить стартер, включить его быстро, но, как это сделать, он не знал. Он вспомнил, как ярко сверкало солнце, вспыхивая тысячами золотистых молний на черно-голубой поверхности воды, вспомнил Гарри Блэка и Рэнди Уистера, стоявших на берегу; Гарри подтягивал свои полинявшие спортивные штаны на огромной заднице, а Рэнди стоял голый, зажав в руке плавки, и кричал; «Как водичка, Тэд?» — Когда он вынырнул, а все, о чем он мог тогда подумать, было: я умираю, вот здесь, прямо на солнце, с двумя моими лучшими дружками, после школьных занятий, и на дом ничего не задали, и по вечерней программе сегодня будет «Мистер Блэндинг строит Дом своей мечты», и мама говорила, что разрешит мне ужинать у телевизора, но я никогда не посмотрю этой передачи, потому что сейчас умру… Тому, что всего несколько секунд было так просто и легко, — обыкновенным вдоху-выдоху, — теперь мешал тугой комок в горле, который он не мог протолкнуть ни назад, ни вперед. Его сердце лежало в груди, как маленький холодный камень. Потом камень разбился, он глубоко и со свистом вдохнул, тело покрылось миллионом гусиных пупырышек, и он ответил Рэнди с неосознанным, но нарочито-хвастливым ржанием — единственным оружием маленьких мальчишек: «Вода классная! Не холодная! Прыгайте!» Лишь годы спустя ему пришло в голову, что он мог убить кого-то из них, а может, и обоих точно так же, как чуть не умер сам.