- Спасибо, - сказала она, взяв стул из его рук и устроившись на нем. – А ты можешь к рядом с Гурамом или ему на колени.
- Саш… иди, сука, ко мне, - поманила его Белоснежка, уставившись на Раумоса одним глазом. Второй, почему-то был закрыт. И поэтесса командно прикрикнула: - Ко мне, я сказала!
Гурам и Ден затряслись от смеха.
- Ну вы пиз…ец! – Неженская тоже залилась смехом.
- Наташа, я тебя люблю! Моя мягкая кошка! – Гурам обнял ее и потерся о ее пухлую щечку своим огромным носом, тут же пытаясь ее поцеловать.
- Отвали от меня, сука курносая! – возмутилась Белоснежка, вдруг решив в очередной раз стать недотрогой.
Эли притянула Алекса за рукав и сказала:
- Они все готовые. Наверное, нам пора.
- Мы вдвоем или забираем всех? – уточнил Раумос.
- Как хочешь. Ты хозяин, но я бы не оставила друзей.
- Ты права. Они слишком пьяны и могут наделать глупостей, - Алекс понимал, что его ждет тяжелая ночь и, наверное, не менее тяжелое утро. Но эта же ночь и утро будут самыми прекрасными в его жизни, потому что он проведет их с девушкой из своих снов.
Оставалось лишь вызвать такси. Причем такое, чтобы водитель согласился везти сразу пятерых.
Без счета
- Сань, у тебя бухло есть? – Ден необъятным телом загораживал пол коридора. За ним нетвердо стояли Гурам и Белоснежка, практически прижатые к входной двери задом Дена.
- Полбутылки вискаря было. Может, шампанское, - Алекс помог Эли снять пышную песцовую шубу.
- У него нет бухла! Ну и нахрена мы сюда прирулили? – возмутилась Белоснежка.
Ден развернулся, чтобы понять откуда исходит ее голосок, зацепил поэтессу краем дубленки. Она, не устояв на ногах, впечаталась мягким местом в придверный коврик.
- Писец, что вы делаете! – возмутилась Неженская. Она пыталась ударить Дена сапожком, но попадая четко и больно по ногам Гурама.
- Ну не надо! – возмущался армянин, подкатив уставшие глаза к потолку. – Сапоги грязные!
- Саша, почему не моешь Наташины сапоги? – маленькие глаза Дена, похожие на красное конфетти, снова пытались найти источник голоса. – Охренеть, - заключил он. – Мне надо умыться и попить кофе.
- Ден, сам похозяйничай. Знаешь где что на кухне. Веди всех в зал, - Раумос дал Эли тапки, теплые и мягкие, из бордового вельвета, и повернулся к Денису: - В зале два дивана, разложите один, Хотя если надо можете два. Телек громко не включайте. И музыку тоже, - попроси он. – Ден, отдельно прошу, меня с Эли не беспокойте. Я запру дверь в спальню.
- Мне нужно в душ, - шепнула Ведьма Алексу на ухо.
- Мне тоже, - Раумос ответил ей так же шепотом и отвел к ванной.
- Алекс, оставь меня минут на пять? Я хочу побыть одна, - она вошла в ванную и заперла дверь. Скоро послышался шелест воды.
- Так, проходим, проходим, - Алекс начал настойчиво перемещать гостей из коридора в зал.
- Пиз…ец как очень охренеть! – воскликнула Белоснежка, застряв в проеме двери и оглядывая шальными глазами просторную комнату: огромный телевизор на стене, два книжных шкафа с красивой подсветкой. По разным сторонам зала темнели два тучных кожаных дивана. Стенка с жемчужной подсветкой отчего-то заставила Неженскую открыть рот, хотя ничего примечательного в ней не было. – Не, чо творится, а елка где?! – призвала Наташа к ответу хозяина квартиры, беспощадно вцепившись в его галстук.
- Брат, курить можно? – спросил строитель-армянин. – Очень надо!
- На кухне, - ответил за хозяина Денис, и подтолкнул его дальше по коридору.
- Все, все, Наташ, проходим, проходим и ложимся, - Раумос, не теряя галантности, проводил поэтессу дальше. Помог ей шлепнуться в объятия мягкой кожи дивана.
- Сука, ты, - выпустив галстук Алекса, Наташа вцепилась в его брюки. – Я все помню! Все записано на века!.. Ты почему мне не дал в рот?!
- Наташ, - Алекс наклонился к ней, - Прости, но я люблю Эли. Мы с тобой уже объяснились. Еще раз извини, за ту неприятную глупость. Лучше подумай, как завтра будет ругаться твой Вячеслав. Тебе нужно придумать алиби. В самом деле переживаю за тебя.
- А пох..й. Напилась я как сука. Имею бл…дское право! – она тряхнула головой, роняя липкие волосы на спинку дивана. – А тебе, сранный Мистер Икс, пусть теперь твоя сука сосет.
- Все, успокойся, ложись, - он поднял ее ноги и уложил на диван.
Быстро разложил второй – широкий. Достал подушки, шерстяные пледы и включил телевизор, сделав звук тише. Алекс оглянулся на Белоснежку: теперь она не казалась ему красивой и желанной. Но она оставалась хорошей подругой, которую он знал больше трех лет. Ее глаза стали пустыми и смотрели в потолок, редко моргая.