- Бля, вы будете виски пить или трусы жрать? – Ден понял, что начинает уставать от их бесконечной дури. Самое время было опрокинуть в себя в себя рюмку и лечь спать. Он так и сделал. Выпив, поморщился, понюхал рукав, который впитал запах табачного дыма, и вернулся к дивану.
- Будем виски, закусываем трусиками! – Неженская заливисто рассмеялась и в самом деле начала стягивать трусики. Гурам с жаркой готовностью бросился ей помогать, пытаясь содрать с нее плед.
- Полная дурка, - констатировал Денис, лег на диван и положил выше подушку. Прежде чем закрыть глаза, он видел Гурама, с рычанием мотавшего головой и трепавшего зубами трусики Белоснежки, точно взбесившийся бультерьер. Затем видел полет бордового свитера, накрывшего журнальный столик. Уснул Ден под скрип дивана и восторженные вскрики поэтессы. Гурам все так же рычал, наверное, догрызая ее трусики.
- Эту свечку мы поставим здесь, - Эли наклонилась, устанавливая последнюю свечу на табуретке возле угла кровати. Синяя в голубую и серую клетку рубашка соблазнительно прикрывала ее выпуклые ягодицы. Алекс обнял Ведьму, положив ладони на ее грудь, прижавшись сзади.
- Саш… Ты меня проткнешь, - она выпрямилась, по-прежнему стоя к нему спиной и сдерживая страстное желание потереться о его стояк. Чтобы зажечь свечу, ей бы пришлось снова наклониться, стать в ту самую позу, всегда дразнящую мужчин. И Ведьма решила сделать это медленно, не прерывая столь приятного контакта с Алексом. Щелкнув зажигалкой, она плавно наклонилась, чувствуя его напряженный член между своих ягодиц.
- Да, проткну, - ответил он, отпустив ее грудь и положив ладони на бедра с невыносимым желанием потянуть их на себя.
-Ну, Саш, за что?! – она рассеялась, потираясь о его член и уже готовая сдаться прямо сейчас. Но все-таки продолжила начатое, и еще один огонек свечи сделал спальню уютнее и таинственней.
- Все, давай сначала проведем ритуал, - она выпрямилась, чуть повернув голову.
- Хочу крови, скорее крови! – торопил ее Раумос. Рука его скользнула под ее рубашку и начала ласкать живот, затем пальцы оттянули резинку трусиков.
- Ай! – она вздрогнула от прикосновения пальца к влажной ложбинке. – Сам спешишь и сам мне мешаешь. Все, хватит. Иди сюда.
Он сел на кровать рядом с ней откинув дальше одеяло, чтобы не мешало ведьме рисовать знаки на белой простыне. Эли взяла в одну руку нож, в другую – руку Алекса.
- Боишься? – она с прищуром и улыбкой, смотрела в его серые с редкими крапинками глаза, затем коснулась намеченной точки острием.
- Страха нет, но есть волнение. Большое волнение. Как обычно, когда собираешься сделать шаг в неведомое, - ответил он, ощущая, что тревога действительно сильная поднимется из тайных глубин его сознания. Даже член больше не топырил халат, хотя Эли, желанная Эли была так близка.
- Мы сделаем по-другому. Я буду первой. Выбирай, будешь пить кровь с руки или накапать в чашечку? – ведьма придвинула кофейную чашку, стоявшую на тумбочке возле кровати. В блюдце лежали ватные тампоны, пропитанные водкой. И пахло водкой, дымом восковых свечей и мандаринами, кожуру которых Раумос так и не убрал.
- Эли, я не боюсь. Ты не волнуйся за меня, - возразил Алекс, не сводя с нее глаз.
- Все равно, так станет понятнее, как все будет происходить, - ответила она, отпустив его руку и положив на колени свою левую так, чтобы удобнее было сделать надрез. – Слова запомнил? Пьешь сразу и не бойся причинить мне боль. Моя рана пусть тебя не волнует, ты должен быть как зверь, утоляющий голод. Старайся насытиться и думай, о том, исполнение чего желаешь. Сейчас я – твоя жертва. Я – жертва, и никаких сентиментов!
Теперь глаза Эли стали другими. Ангел напрочь исчез из них. Их до самого края наполнила ночь и тайна. И еще дрожащее пламя свечей.
Только сейчас Алекс заметил, что на запястье ее левой руки, там, где она держала острие швейцарского ножа, есть едва заметный шрам.
- Эли, ты делала это раньше? – спросил он.
- Да, несколько раз. Например, когда была настолько глупа, что пожелала себе богатого мужа. И вот теперь мне в наказание дан Генрих. Он очень богат, но насколько он богат, настолько он бесчувственен, - она опустила глаза, глядя на свою руку. – Меня ритуалу научила моя прабабушка. Она была ведьма, многое передала мне. И жила она до ста семи лет. Все, больше не надо вопросов! – Эли резко черкнула острием от обозначенной точки на запястье.
Раумос ожидал ее вскрика, но услышал лишь резкое:
- Пей!
Она поднесла свою руку в его руту. По белой коже струйками текла темно-красная кровь.
- Пей! – настояла она, видя его замешательство.
Он осторожно прижался к ее руке губами, лизнул, чувствуя солоноватый вкус во рту.