- Будь зверем, черт возьми! – сердито сказала Эли и с силой прижала кровящую руку к его рту.
Алексу показалось, что кровь ведьмы ударила фонтаном, защекотав небо, быстро наполняя солоноватым теплом его рот. Мысленно произнося нужные слова, он сделал глоток, натужно, но быстро рождая желание. Желание… Оно вертелось в голове, но никак не перетекало в необходимые сейчас обычные и ясные слова. Наконец он беззвучно произнес то, чего хотел и сделал глотки: два или три. Крошечные, очень безрассудные глотки, от которых потемнело в глазах и раскаленной иглой кольнуло в сердце.
- Ты в порядке? – Эли оторвала руку от его рта, оставляя багровые пятна на простыне, принялась сливать кровь в кофейную чашку. Затем быстро приложила пропитанный спиртом тампон и, протягивая Алексу лейкопластырь, попросила: - Помоги.
- Да, в порядке, - наконец ответил Раумос, хотя в его глазах застыло замешательство и испуг. Испуг за нее, что она потеряла столько самой важной, дающей жизнь влаги. Испуг за себя, от того, что он почувствовал в странные перемены, похожие на начало маленького сумасшествия.
- Теперь ты. Не бойся, - Эли взяла его руку и приставила острие ножа к намеченной точке. Подумала, если что-то пойдет не так, и кровь не будет останавливаться, то рядом два рулончика бинта, и она сможет перетянуть ему руку. Такое уже было, когда она проводила ритуалы с подругами. Прежде чем Алекс успел ответить, ведьма быстро рассекла его руку. Схватила ее и прижалась губами, жадно высасывая кровь.
Алекс заметил, что ее тело подрагивает от непонятного ему, будто нечеловеческого возбуждения. И теперь Раумосу в самом деле стало страшно. Не за себя, а за ту неизвестность, которая все шире открылась перед ними. И, может быть, перед ней.
- Ты великолепен! - сказала она, наконец оторвавшись. В ее глазах отражалось мерцающее пламя свечей. Оно словно стало ярче и в ее глазах, и в самой спальне. Кровь стекала по ее приоткрытым губам, по подбородку. Капнула на рубашку. – Прости… - спохватилась она. – Держи руку, чтобы текло в чашку. Я сейчас перевяжу. Только сниму рубашку. Черт! Надо раньше было подумать!
Эли ловко расстегнула пуговки, небрежно бросила рубашку на пол. Алекс впервые увидел ее голую грудь: меньше, чем у Наташи, но куда более манящей формы, подтянутую, с маленькими острыми сосками. С груди он перевел взгляд на ее лицо: мокрые от крови губы, след багровой струйки на подбородке и ниже ключицы. Заглянул в глаза с расширившимися от возбуждения зрачками.
- Хватит! Давай руку! – она быстро приложила тампон и, пренебрегая пластырем, начала наматывать бинт. – Сиди тихо! Сейчас не мешай!
Ведьма взяла кофейную чашечку, в которой смешалась кровь: ее и его – того самого, страстно желавшего ее мужчины. Чашечка была полна почти наполовину. Этого вполне хватит, чтобы нарисовать знаки. Она села посреди кровати, разгладила простынь. Что-то шепча, начала выводить на белом покрове завитки ведомого только ей значения. Простыня быстро впитывала кровь, и приходилось часто макать палец в чашку. Пламя свечей подрагивало, Эли спешила, двигаясь против часовой стрелки. Иногда встряхивая головой и поднимая ее к потолку, словно что-то вспоминая. Начертав последний знак, она села, скрестив ноги, и замерла точно белая статуя в золотом блеске свечей. Зажмурила глаза, сосредоточившись.
Неожиданно порыв ветра ворвался в приоткрытое окно, швырнул в сторону занавес и потушил три свечи. Эли открыла глаза и повернулась к Алексу.
- Свечи потухли, - сообщил он.
- Знаю. Все хорошо, Алекс. Иди ко мне, - она протянула руки. – Ведьма хочет тебя раздеть и съесть.
Алекс забрался на кровать и сел рядом с ней. Безумное волнение не отпускало. Да, он верил немного в мистику. На личном, весьма мучительном опыте знал, что предсказания могут сбываться с точностью. Такой точностью, что нельзя списать на случайные совпадения и объяснить это здравым умом. Знал, что в этом мире иногда происходят события, которым место лишь в любимом романе семьи Самгиных. Но сейчас вся его спальня, а вместе с ней он сам, его разум и его душа пребывали в нереальности, и от этого волнение никак не отпускало.
- В чашечке осталось по глотку крови. Там смешаны воедино ты и я. Хочешь выпить нас? – она поднесла чашку к его губам. – Только не жадничай. Оставь мне, - Эли рассмеялась, чувствуя вдохновение и волшебное головокружение. – Пей, это вкусно. И… наверное тебе это будет приятно знать… - она подсела ближе и прошептала. – Я никогда не смешивала свою кровь ни с чьей. И конечно не пила такой коктейль.
- За тебя, Эли! За твой успех! – Раумос сделал глоток из чашки в ее теплых руках.