Алекс зарычал, задергался. Мышцы живота скрутило, и в рот Эли ударил поток семени. Такого горячего. Чуть солоноватого. Она тоже застонала, не выпуская изо рта его орган, бьющийся в прекрасных спазмах удовольствия.
- Иди ко мне! – он подхватил ее, приподнимая, укладывая на подушки. Успев прикоснуться губами к ее соску.
- У тебя вкусная не только кровь, - тихо рассмеялась она и прикрыла глаза.
Алекс принялся стирать пальцем семя с ее губ, подбородка, потом догадался взять полотенце.
- Моя очередь быть инквизитором, - он сжал ее грудь, которая была чуть больше его ладони.
- Да, инквизитор, - согласилась она. – Сознаюсь: я - ведьма. Накажи меня. Хочу сгореть в твоем огне.
- Ты будешь просить о пощаде, - его ладонь проникла между бедер любовницы и большой палец прошелся по влажной ложбинке.
- Чувствую, расплата близка! – Эли запрокинула голову, прогнулась, подставляя тело ласкам.
Губы Алекса припали к ее соску – он тут же отвердел и по телу пошли, побежали мурашки. Затем его губы сдавили острое навершие другой груди. Эли чувствовала: все больше сладостного жара разливается по телу, все сильнее желание притянуть своего любовника, слиться, трепеща от взаимного безумия, без остатка раствориться в нем. Она и начала нетерпеливо подрагивать от его прикосновений. Язык Алекса опускался ниже, преступно-медленно стремясь туда, где продолжали нескромную игру пальцы его пальцы. Они то ласкали нежные стеночки вагины, то нащупывали очень чувствительный бугорок ее клитора, и тогда ее тело пронзало разрядом сладкого электричества. Ведьма часто задышала, едва кончик языка проник в ее ложбинку, и начала беспорядочно гладить спину Алекса, выгибаться, раздвигая бедра шире.
- Мой любимый инквизитор, - прошептала она, облизывая губы. – Да! Ты беспощаден!
Он припал к ее лону, целуя его с жадностью, щипая ее нежные губки своими. Проник во вход языком. От ее волнительных содроганий Алекс почувствовал свое нарастающее желание. Очень быстро член налился новой силой, окреп, снова порываясь оказаться в женском плену.
Когда язык Алекса снова нащупал ее клитор, Эли вскрикнула и вцепилась в его плечи.
- Все! Все! Саша, хватит! Войди! – взмолилась она. – Хочу кончить под тобой!
Раумос подмял ее под себя, разводя шире бедра. Головка члена упруго ткнулась в мокрую от соков ложбинку, с мучительным нажимом прошла вверх-вниз. Эли не желала ждать: спешно нащупала его ладошкой, сжала и направила во вход. И закричала от глубокого проникновения. Почти сразу, после нескольких глубоких толчков Ведьму накрыл оргазм. От головы до пят тело свело сладкой судорогой, ноготки Эли беспощадно вонзились в спину инквизитора. Она затряслась под ним, изгибаясь и резко насаживалась на одеревеневший член, ловя размашистый ритм его движений. Простынь под Эли взмокла, но это был ее сок. А ей нестерпимо хотелось почувствовать горячую влагу своего любовника. Хотелось утонуть в ней, задохнуться от его поцелуев, закрывавших в этот миг ее рот. Ей хотелось быть раздавленной его сильными руками и пронзенной твердым членом насквозь.
Она вскрикивала от своих диких желаний и от таких же диких ощущений. Алекс чуть отстранился, приподнял ее ноги, и закинул их себе на плечи. Теперь его проникновения стали еще жестче и глубже. Удары его члена в ее нежное донышко выбивали из Эли страстные вскрики. Она чувствовала, как его орган большой, бугристый от вен, все сильнее растягивает нежные стеночки вагины. И вместе с тем чувствовала нарастающий жар, готовый в любой миг превратиться в огненное извержение вулкана ее страсти.
- Ах! – отчаянно вскрикнула она, вцепившись в его ягодицы.
И это будто стало спусковым крючком. Ее любовник сдавил ее и выстрелил горячим потоком семени. Член страшно забился в ней, и Эли в ответ стала тем самым вулканом страсти. Обхватила его, прижалась грудью к его груди, и задрожала вместе с ним, вонзая зубки в его плечо.
Через минуты, когда их тела остыли от содроганий, Алекс обессиленно повернулся на бок. Он чувствовал ее укус. Это было действительно болезненно, скорее всего она прокусила кожу.
- Прости, - сказала она, целуя его рядом с укушенным местом. – Нечаянно.
- Эли… ты в самом деле вампир? – его вопрос был наполовину серьезен. Если бы не сумасшедшая ночь, не кровь, разбрызганная по его постели, не странный ритуал при свечах и не сама Эли с некоторыми небольшими, но странностями, то ему бы не могла прийти такая мысль. Но сейчас критический разум тихо пятился, оставляя место для все больших невероятных допущений.