Прошел мимо читательских столов, разминулся с Воландом и Маргаритой, которая улыбнулась ему неподражаемой, обольстительной улыбкой. Маграрита хотела ему что-то сказать, но лишь проводила его грустным взглядом, но Раумос этого не видел. Он пошел дальше и вот перед ним предстала Белоснежка во всей волшебной и нетрезвой красе.
Два
Что Наташа опустошила ни один бокал шампанского, Раумос догадался после ее первых слов:
- Алекс, Алекс… Иди ко мне, мой Мистер Иск. Самый настоящий, хрен тебя дери.
- Спешишь обогнать мужа в таланте напиваться? – спросил Алекс, вдруг оказавшись в ее объятьях. – Где он кстати?
- Да пох…й на него. Ваще пох…уй. Мудак еще, - она потерлась щекой о его плечо. – Наверное, уехал. Ну нахрена он мне здесь нужен?
- Это вопрос на засыпку? Не знаю, - Алекс даже улыбнулся и позволил себе обнять ее за талию.
- Алекс… хороший ты, честное слово, - Неженская прикусила бортик его пиджака и слегка потрепала, потом вскинула свои теплые карие глаза и предложила: - Пойдем есть мою помаду? Я угощаю. Неженская, сука, сегодня твоя.
- Куда пойдем? – Алекс слегка сжал ее ягодицу и почувствовал возбуждение. Эта сексапильная поэтесса всегда манила его, и никогда прежде она не позволяла таких откровенных намеков. Правда он никогда ее не видел такой пьяной. И ко всем прежним бедам совершенно всегда возле нее точно бульдог на поводке находился ее муж - ныне крутой бизнесмен Вячеслав Степанович.
- Сукин ты сын, трахнуть меня хочешь? Ну признай? – она потерлась животиком о его твердеющий член, топыривший брюки. – Ну, скажи: да-а-а!
- Да-а-а, - исполнил ее просьбу Алекс, вертя головой и ища взглядом ее мужа. Но его не было. Возможно, версия Белоснежки близка к истине, и Вячеслав в самом деле поругался с ней и уехал. Когда Раумос повернул голову к бару, то увидел, Эли и ведущего ее за руку Гурама – они шли к танцплощадке. Эли улыбнулась ему и будто с укоризной покачала головой.
- А я тебе не дам, понял? – Белоснежка рассмеялась и с еще большим жаром потерлась о его стояк. – Возьми бутылку шампанского и пойдем со мной. Нам срочно нужно выпить.
У бара теперь не собиралась очередь, и бутылку Абрау-Дюрсо бармен протянул мгновенно.
- За мной! - скомандовала Белоснежка, увлекая его по коридору за туалеты.
Они свернули за угол, дальше был полумрак и несколько неприметных дверей. Теперь Алекс знал куда она идет. До сих пор он думал, что об этой удобной и неприметной комнате известно лишь ему, Дену и еще двум особам, которых не было на этой вечеринке. «Ах, Натали, неприступная жена ревнивого мужа! Неужели тебя кто-то водил сюда до меня?», - подумал он, даже на какое-то время освобождаясь от мыслей об Эли.
И в этот раз дверь оказалась закрыта лишь на загнутый гвоздь. Они вошли. Освещение включать не было необходимости: зарешеченное окно под потолком давало достаточно света, разбавляя полумрак, в котором видны какие-то ящики, стоявшие один на другом, стол и старый, замызганный диван в углу.
- Шампанское точно будешь? Наташ, может тебе хватит? – Алекс подпер дверь ящиком и остановился посреди комнаты. Его глаза встретились со взглядом Белоснежки.
Она соблазнительно провела язычком по своим губам, скруглив рот, и сказала с придыханием:
- Буду! Иначе нах...я мы сюда пришли. Не трахаться же, правда?
- Ага. Пить шампанское. Это самое удобное место в клубе, - усмехнулся Раумос и подумал, разглядывая Неженскую в полумраке: «Какие же они разные с Эли!».
- Осторожнее! – предупредил он, когда Белоснежка поднесла открытую бутылку к губам.
Но было поздно: она успела сделать пару глотков, напиток вспенился, пошел шипящим фонтаном из ее рта и из горлышка, заливая платье и пол.
- Пиз…ец! – выговорила Наташа, едва отдышавшись. Она засмеялась, закрыв лицо руками, потом мотнула головой, разбрасывая мокрые и липкие волосы, и расстегнула верх платья. – Алекс, сука, помоги снять лифчик! Вся к еб..ням уделялась.
- Может принести полотенце? – он был уже готов сходить к официантам.
- Нах…й оно нужно! Давай, раздевай меня. Буду сохнуть, - она протянула к нему руки.
Раумос расстегнул платье Белоснежки сзади и помог с лифом. То, к чему он прежде стремился, то, к чему он жаждал прикоснуться и вволю потрогать было теперь перед ним: две шикарные груди четвертого размера с крупными темными сосками. Тяжелые, манящие, блестящие от шампанского.