Свирепый морской зверь ревел от боли, и красные от крови волны, которые он поднимал, остервенело бились о борта корабля. Чудовище могло в любой момент опрокинуть корабль, и палуба была сырой и скользкой от захлестывавших её алых валов. Моряки, погружаясь в вонючую воду, проклинали Архонтов всех элементов. Они продолжали вести бессмысленный огонь - ни острые гарпуны, ни каменные снаряды не могли сразить монстра.
Хладнокровный капитан никогда не боялся соперников, посылаемых ему судьбой, и девушка на носу корабля громко отвечала песней на рёв чудовища. Корабль обходил монстра по окружавшему того течению; презрев удары острых зубов и ядовитых когтей, корабль продолжал вести обстрел каменными снарядами, гарпунами и стрелами. Гнев и ужас уже въелись в кожу людей.
Огромный монстр был весь изранен и взмахивал когтями из последних сил; корабль Капитана тоже не мог продолжать бой - половина его мачт была сломана, половина баллист больше не могла вести огонь, половина команды стала ужином монстра, и даже огромный двуручный меч - гордость Капитана - был переломлен пополам.
Чудовище понимало, что соперник уже не так страшен. Оно вынырнуло на поверхность и раскрыло усаженную зубами пасть, надеясь заглотить обездвиженный корабль целиком.
Том III
Когда ветер наконец затих, а волны успокоились, нежный бриз тихо пел о дороге домой...
—— Отлив ——
Когда чёрные тучи затянули лик луны, морская песня смолкла.
Шторм постепенно стих. Разбитый корабль медленно погружался в пучину вод.
Монстр широко открыл спиралевидную пасть и издал стон, подобный раскату грома. Монстр был доволен: он широко распахнул глаза, чтобы последний раз взглянуть на самонадеянного противника: хрупкий глаз чудовища воззрился на смертельно раненого Капитана.
Капитан увидел подходящий шанс, а монстр в его маленьких человеческих глазах увидел душу ещё более тёмную, чем морское дно.
Последняя вспышка молнии расчертила небеса, и нос огромного корабля переломился пополам в кривых зубах монстра. Он остался там, как докучливый осколок, и скрип киля заглушил рёв волны.
И затем всё накрыла непроглядная тьма, и только разъяренный рёв сотряс чёрную гладь воды.
Капитан схватил обломок меча и вонзил его глубоко в глаз монстра. Снова и снова он вгонял клинок в огромное око, и ядовитая кровь покрыла его с ног до головы, пока сломанное лезвие клинка не сломалось ещё раз в лопнувшем глазном яблоке монстра.
В то же время острые когти вонзались в Капитана, а он, даже встретившись лицом к лицу со своей судьбой, не переставал биться кулаками, зубами, ногтями. И вот, когда чудовище было готово растерзать его острыми когтями...
Пропитанный запахами соли и рыбы ветер принёс отголоски хорошо знакомой Капитану песни. Чудовище помедлило.
«Спой со мной, милый друг, эту песню - она будет последней для нас.
Когда волны и море будут попутны, мы скажем друг другу прощай.
Я исчезну, отправлюсь к истокам, как услышу богини глас.
Храни память о нас в своем сердце, мою песню порой вспоминай.
И однажды мы встретимся снова: ты найдёшь меня в Бездне иль сне...
Только если ты сам, друг мой милый, не утонешь в морей глубине».
Щупальца монстра, извиваясь, поднялись над водой, будто трон, и на этом троне возлежала поющая девушка. Острые когти вонзились в кожу, щупальца связали запястья, платье её развевалось над морской водой. Она, по-прежнему обращаясь к капитану, пела прощальную песню.
И после чудовище, осторожно обвив её щупальцами, утянуло девушку в чёрные, как смоль, морские глубины.
В эпоху, когда кипучие океаны несли лишь погибель, жизнь морских скитальцев была особенно коротка.
Капитан очнулся на борту незнакомого торгового корабля. Он потерял свой корабль и всю команду: в память ему остались лишь раны и разбитые мечты, эхом морских песен травившие душу.
«Когда волны и ветры будут попутны, я выйду в море и отомщу за неё и за погибших в волнах людей...»
Ведьма и гончая
Том I
Чувства иногда так похожи на летний ливень: появляются из ниоткуда и застигают врасплох. Полная воспоминаний летняя история, произошедшая в далёкий век аристократов, начинается здесь...
Все знают, что Лоуренс - это фамилия пользующегося дурной славой крупного рода аристократов.
Аристократы не занимались никаким трудом, а роскошную жизнь вели за счёт эксплуатации и угнетения простого народа.
Их грехов не счесть: они правили жестоко, жили распутно, угнетали народ и вершили зло.
Народ был недоволен алчностью аристократов, но всё, что они могли, - это молча негодовать.