Дитрих взглянул в эти глаза, о которых мечтал днями и ночами.
Вот только не похожи они были на те голубые, как водная гладь, очи, которые он видел днём; сейчас глаза Фури будто заволокла тьма. В них не было чувств, только безмолвная глубина.
«Налей воды в эту чашку».
Это было последнее, что Дитрих услышал прежде, чем сознание его помутилось.
Том IV
Правилам приличия высшего общества можно обучить даже собаку. По крайней мере, так утверждает строгая учительница из далёкого королевства.
Чашка выскользнула из рук, и Дитрих рухнул на пол.
Фури присела на корточки и сняла с его пояса клинок.
Она провела рукой по рукояти меча и отпустила его. Чёрный, едва сияющий камень, украшавший навершие, теперь покоился у неё в ладони.
«То, за чем я следила ночами, само пришло ко мне в руки. Что ж, спасибо».
Сказав это, она сняла с руки браслет и вставила камень в пасть змеи.
Чешуйки и плоть стали быстро растягиваться от головы змеи по всему её телу, и вот маленькая чёрная змейка соскользнула с руки Фури и, упав на пол, стала расти, пока не превратилась в огромного удава с красными глазами, заполнившего собой почти всю комнату.
Фури вытянула руку. Снова вспыхнул магический свет, и огромная змея уменьшилась и вернулась на предплечье Фури.
«Что, спрятался?»
Фури обернулась и заглянула под кровать.
Под кроватью...
...Была собака.
Испуганная, по-видимому, огромной змеёй, собака страшно тряслась.
«Ох, вообще я хотела превратить тебя в волка, а получилась собака. Извини!»
Хотя Фури и извинилась, в голосе её не было ни капли раскаяния.
Дитрих ещё не понял, что произошло, и под кроватью спрятался совершенно инстинктивно.
И только придя в себя и услышав речь Фури, Дитрих открыл рот, чтобы заговорить, но, как он ни старался, выходил только лай: «гав-гав».
Услышав себя, Дитрих совсем растерялся и выскочил из-под кровати.
Но сколько бы он ни метался перед напольным зеркалом, сколько бы ни стенал, облик молодого аристократа он вернуть никак не мог.
Тогда Дитрих оскалился и бросился на Фури. Она стояла, скрестив руки на груди, и даже не шевельнулась, а просто взглянула на него, и Дитрих тут же утратил возможность двигаться. Сколько бы он не бился, всё было бесполезно.
«Разве так ведут себя с девушками? Сначала я хотела отпустить тебя... Но теперь мне кажется, тебя стоит хорошенько поучить!»
Том V
«Ну-ка, будь хорошей собачкой! Награды ты за это не получишь, а если оплошаешь - будешь наказан!» - смеясь, сказала ведьма с чёрным макияжем.
«Давай я представлюсь ещё разок. Я Ноттфрига, но, возможно, ты лучше знаешь моё второе имя. Люди обычно зовут меня Ведьмой Ночи».
Как только Ноттфрига закончила говорить, её мягкие золотистые волосы начали медленно темнеть, пока не стали абсолютно чёрными и не слились с цветом укрывшей город ночи. Глаза цвета голубого неба стали чёрными, как смоль.
«Теперь я твоя хозяйка. Естественно, я хорошенько тебя проучу».
Ноттфрига присела и накинула на шею Дитриху неизвестно откуда взявшийся ошейник. По мере того, как Дитрих сопротивлялся, ошейник сжимался всё сильнее, пока не обхватил плотно его шею. Дитрих мотал головой и скрёб ошейник когтями, но не смог даже сдвинуть его.
«Ах, сплошная трата времени. Пошли».
На рассвете Ноттфрига направилась прочь из города. Дитрих изо всех сил работал лапами и с воем рвался в поместье аристократов, но всё было тщетно: ошейник будто контролировал его тело, и он только и мог, что следовать за Ноттфригой.
Ноттфрига мельком взглянула на неохотно следующего за ней Дитриха и принялась накручивать локон на палец.
«Хотя смотреть на твоё жалкое сопротивление очень занимательно, но ты издаешь слишком много шума. Если хочешь испытать на себе моё новое заклинание "Безмолвная ночь", то ты можешь просто пошуметь ещё».
В мгновение ока весь мир будто погрузился в тишину. Дитрих понял, что совершенно не хочет быть подопытным для её новых заклинаний.
Том VI
«Комментарий редактора: Благодарю вас всех за поддержку! Пошли в "Кошкин хвост" за пропойцей-автором! Он хоть и пьян, словно мокрый одуванчик, но проблем с написанием серии никаких нет! Пожалуйста, не судите слишком уж строго!»