видел канцлер: кесарь тороват
на труды; стремглав перо писало
смелый царственный трактат,
через каллиграфа возвещая,
как ходил ночами кесарь в зале,
тварь, настороженную вначале,
к будущему действу приобщая,
чтобы хищник превозмог испуг,
так что государю недосуг,
или сердце не было готово
вслушиваться в музыку былого,
глубоко глубинный звук
отвергая ради молодого
сокола, чью кровь и чью заботу
забывал он, предвкушая дичь;
и рукоплескали все вельможи,
сам он возносился, с птицей схожий;
сокол же взлетал, как ангел Божий,
чтобы, в небе завершив охоту,
цаплю прямо в воздухе настичь.
Коррида
Памяти Монтеса, 1830
Выбежав, сперва казался мал
и пуглив, но в страхе был задор,
так как своенравен пикадор
с множеством преследующих жал,
бандерилий с лентами, но так
недруг ненавистный беспощаден,
что уже был в ярости громаден
загнанный, чья голова – кулак,
стиснутый не против ли пустот,
нет, с хребта крюками окровавлен,
нагибает он рога, направлен
на того, и перед ним лишь тот,
кто, в глазах затравленного длинный
в золото-сиреневом шелку,
кружит, жалит, словно рой пчелиный,
перед смертоносным начеку,
выпустив его из-под руки,
в быстрых поворотах терпелив,
так что расширяются зрачки
всех вокруг вверяющихся взору,
перед тем, как четко и беззлобно
дело завершив свое подобно
мастеру единственным движеньем;
он блеснет рассчитанным сближеньем,
шпагу мягко в мясо погрузив.
Дон Жуан в детстве
Его смычок бы не переломился
о женщину, хоть, стройный, не достиг
он зрелости, но к женщине стремился,
что выдавал неуловимо лик,
красивым втайне рад и некрасивым,
которых прежде застил ряд картин;
с улыбкой перестал он быть плаксивым,
кто изливался в темноте один.
А чувства неизведанные зрели
и доверять с тех пор себе велят,
и женщины так на него смотрели,
что волновал его и влек их взгляд.
Избранничество Дон Жуана
Ангел молвил: «Вверься мне всецело,
я не на твоей ли стороне?
Так переступай же то и дело
через них, сладчайших, чтобы смело
горечь пить. И знай: ты нужен мне.
Вздумаешь перечить мне случайно,
но смотри не ошибись!
Явно ты мне следуй или тайно
и в который раз влюбись,
объявив любовь девизом,
ибо многих увлечет
это вопреки капризам,
чтобы новым Элоизам
уступать им в свой черед».
Святой Георгий
Не встававшая с колен всю ночь
дева перед бдительным драконом
жалобным звала на помощь стоном,
кто бы мог ей, гибнущей, помочь.
На буланом прискакал коне
на рассвете в шлеме и в кольчуге;
и она увидела в испуге
в сумеречной вышине
блеск его; отважно скор,
на скаку предстал он злополучной
деве, и вознес он меч двуручный,
смерти дать готов отпор,
страшен и неустрашим,
и с колен при этом не вставая,
руки сжав, молилась, уповая,
и не знала, что несокрушим
только тот, с кем в битве благостыня
и кому сопутствует святыня,
а ее молитва, как твердыня,
неизменно высилась над ним.
Дама на балконе
Вечер наступает лишь при ней,
ввергнутой уже в пространство света,
так что ветром в свет она одета,
только позади темней
дверь, светящаяся по краям
оборотной стороной камеи,
и себе представить можешь сам,
как она с наклоном легким шеи,
облокачиваясь на перила,
при домах, толпящихся вокруг,
следующим взмахом легких рук
в небеса едва не воспарила.
Встреча в Каштановой аллее
В зеленый углубился полумрак,
как шелковым плащом облекся тенью,
в листве угадывая по движенью
в конце прозрачном чуть заметный шаг,
сопровождаемый зеленым диском;
так белый образ промелькнул
на расстояньи отдаленно близком,
с неимоверным сопряженный риском
исчезнуть, кто бы ни взглянул,
залюбовавшись ею, белокурой,
хоть на мгновение, хоть раз,
когда глаза не избегают глаз,
подернутые пеленою хмурой,