После того как беловолосая Альта стала спасительницей для множества девочек, брошенных в горах, появились слухи о пришествии другой спасительницы. Эти слухи стали религией и вошли - если опять верить Варго - в саму Книгу Света. Спасительницей должна была стать дочь мертвой матери. Эта легко объяснимая психологически подмена - мертвая мать вместо мертвого ребенка является одним из основных фольклорных мотивов. Мертвых матерей, собственно, полагалось, что было три - магическое число. Следы этих верований еще сохраняются в некоторых народных песнях и пословицах Верхних Долин.
ПЕСНЯ
Песня Альты
Когда нерожденным ребенком была.
Огонь да вода - на пути,
Я в чреве у матери мирно спала.
О Альта, меня защити!
Будь прокляты те, кто отнял мою мать.
Огонь да вода - на пути.
Кто бросил меня на холме умирать.
О Альта, меня защити!
Но я не сдавалась, кричала, жила.
Огонь да вода - на пути,
И дева на плач мой склонилась с седла.
О Альта, меня защити!
Два дня мы скакали, скок конский был спор.
Огонь да вода - на пути,
На третий - примчались к селенью сестер.
О Альта, меня защити!
И каждая - каждая! - стала мне мать,
Огонь да вода - на пути.
Вот так мне случилось свободною стать.
О Альта, меня защити!
ПОВЕСТЬ
- Что она сказала? А ты? - жадно выспрашивала Пинта, запустив пальцы в свои темные кудряшки. Она сидела на полу под окном в их общей комнате. Здесь было темновато, как и во всех комнатах хейма, поэтому девочки всегда играли поблизости от узких окошек, и летом, и зимой. - Она тебя побила?
Дженна задумалась над ответом. Она почти жалела о том, что Мать Альта и вправду не побила ее. Амальда была скорой на руку и недавно отстегала их обеих ивовым прутом: Пинту - за дерзкий язык, а Дженну за то, что ее защищала. Но наказание было недолгим, и за ним, как всегда, следовали объятия, слезы и поцелуи. Если бы жрица вела себя так же, Дженна не притаилась бы у нее за дверью, как лесная мышка. Неужели она - то дитя, которое, не ведая того, убило свою мать, да не один раз, а целых три? Эта мысль так напугала Дженну, что она не стала больше слушать, а убежала и спряталась в подвале, среди больших бочек с темно-красным вином. Там, в темноте, ее стали душить рыдания - ведь если она то дитя, тогда нечего и притворяться, нечего и надеяться, будто Ама ее мать. Но потом Дженна принудила себя уняться и перестала плакать. Она отыщет Пинту и спросит у нее.
И вот теперь, стоя около Пинты, Дженна вдруг поняла, что ее ноша слишком тяжела, чтобы делить ее с кем-то.
- Она спросила, кто мне об этом рассказал, а я сказала, что не помню, кто была первая. - Дженна опустилась на пол рядом с Пинтой.
- Первая была Ама. Я помню. Это было точно сказка. Нам позволили лечь в большой кровати, между Амой и Саммор, и...
- А может, и нет, - перебила Дженна, радуясь тому, что самое трудное позади. - Может, первая была Катрона. Или Дония. Она слишком много болтает, и уж точно рассказывала это...
- ...не меньше трех раз. - Пинта засмеялась. В хейме все повторяли эту шутку, даже дети.
- Домина тоже об этом говорила. И про мою вторую мать тоже. Они были подруги. - Не вступает ли она на зыбкую почву? У Дженны задрожали пальцы, но Пинта как будто ничего не заметила.
Пинта уперла локти в колени и положила подбородок на руки.
- Но не Кадрин. Она бы никогда тебе не рассказала. - Обе важно покивали головами. Кадрин никогда не сплетничала и не говорила лишнего.
- Мне нравится Кадрин, - сказала Дженна, - хотя она и Одиночка и улыбки от нее не дождешься. - Одиночки, женщины без темных сестер, были редкостью в хеймах, и Дженна теперь чувствовала себя так же, как, по ее мнению, и они: покинутой и не имеющей подруги, которая знает каждую твою мысль.
- Я видела раз, как она улыбнулась. Это было, когда Альна перестала дышать, а потом опять начала, с кашлем и такими пузырями изо рта. Мы тогда еще в саду охотились на кролика - понарошку, конечно, как все малыши. А ты побежала за Кадрин, потому что бегаешь быстрее всех, и она приложила ухо к Альниной груди, а потом ка-ак стукнет!
- И Альна семь дней ходила с синяком величиной с кулак.
- Восемь - и всем его показывала.
- Но Кадрин тогда не улыбнулась.
- А вот и да.
- А вот и нет. - Да.
- Нет.
- Да. И Ама дала мне вот это. - Пинта вынула руки из-за спины, держа в одной две новые куколки из кукурузы, а в другой - две тростниковые котомки. Они с Саммор сплели это, чтобы отпраздновать наш Выбор.
- Да они красивее, чем у Альны.
- Конечно, красивее.
- И на котомках знак хейма.
- Ну вот, теперь мы с тобой настоящие сестры и все делим пополам. Ты возьми светлую котомку и светлую куколку, а я возьму темные.
Дженна виновато взяла подарки, вспомнив, что так ничем и не поделилась с Пинтой. Еще она вспомнила, как Мать Альта стояла перед своим большим зеркалом и говорила слова, так напугавшие ее, Дженну. Смогут ли они с Пинтой снова стать "настоящими" сестрами?
Но кукла быстро отвлекла ее от столь черных мыслей - она уложила свое дитя в коробок, повесила коробок за спину, и они с Пинтой стали играть в темную и светлую сестру, пока колокол не позвал их на уроки.
- Сегодня, - объявила Катрона, - я научу вас игре "Духовный Глаз".
Девочки заулыбались, и Пинта пихнула Дженну локтем. Обе они слышали об этой игре. Девочки постарше потихоньку шептались о ней за столом, но ничего не объясняли младшим, потому что это было одно из Таинств, открываемых только после Выбора.
Пинта стрельнула глазами по сторонам - не видит ли их кто-нибудь. На воинском дворе были трое старших, но все они занимались своим делом: рыжая Мина целилась из лука в узкую мишень, вгоняя туда стрелы одну за другой, а Варса и маленькая Домина нападали друг на дружку с ивовыми мечами под окрики большой Домины.
- Пинта, смотри на меня! - велела Катрона, но не сердито, а даже весело. Я знаю, тут есть на что посмотреть, но вы должны научиться сосредоточиваться, а потом рассеиваться.
- Как это - "рассеиваться"? - спросила Пинта. Катрона снова засмеялась.
- Это значит - замечать много вещей зараз. Но, прежде всего ты должна уметь слушать, Марга. - Катрона больше не смеялась, и девочки стали слушать.
Катрона повернулась к деревянному столику с порядком ободранными ножками, прикрытому старой скатеркой, под которой виднелись какие-то бугры.
- Прежде всего - что вы здесь видите? - спросила она.
- Стол, - тут же выпалила Пинта. - И старую скатерть.
- Под которой лежат какие-то вещи, - добавила Дженна.
- Вы обе правы. Но запомните: самое главное в лесу и в бою - это внимание. Все часто обстоит не так, как нам кажется. - Катрона сдернула скатерть, и девочки увидели, что столешница представляет собой подобие горной страны с пиками и долинами. - Здесь мы учимся находить дорогу в горах, где расположен наш хейм. И обдумываем военные действия.
Пинта восторженно хлопнула в ладоши, а Дженна наклонилась, задумчиво водя пальцем по горам и долам.
- А тут что вы видите? - спросила Катрона, подведя их к нише, где стоял другой стол, накрытый такой же скатертью, под которой виднелось еще больше ям и бугров.
- Снова горы, - сказала Пинта, стремясь, как всегда, быть первой.