Ранние птицы уже предвещали рассвет. Дженна узнала сухую дробь пестрого дрозда и отрывистое "тью-тью-тью" пары черных. Птичка цвета ржавчины могла быть соловьем, но он молчал, и уверенности у Дженны не было. Улыбаясь, она принялась стряпать себе завтрак, пустив в дело крупу из кожаного мешочка, козье молоко из фляги и сушеные вишни, которыми Дония наделила каждую путницу. Это был настоящий пир. В горле у Дженны начало что-то переливаться, словно у певчего дрозда, и она, осознав это, громко рассмеялась.
Прежде чем покинуть свою стоянку, она тщательно проверила, не осталось ли следов.
"Ничего, кроме запаха", - напоминала она себе, потому что Катрона всегда твердила: никто, кроме разве что кошки, не должен напасть на след одной из охотниц Альты.
Дженна опоясалась мечом, взвалила на плечи котомку, нащупала нож у бедра и зашагала вперед по тропе.
За поворотом дороги, следовавшей извивам реки, перед ней раскинулся луг, такой широкий, что края ему не было видно. От его нежданной красоты у Дженны перехватило дыхание. Зеленая гладь была усеяна крохотными белыми цветами.
От восторга Дженна испустила тонкий крик, превратившийся в песню торжества. "Значит, ночью я была совсем близко от него, - подумала она. - Но выйти к нему днем, когда цветы раскрылись и солнце светит, гораздо, гораздо лучше".
Ее песня заглушала все прочие звуки, и рука, опустившаяся ей на плечо, застала ее врасплох. Дженна выхватила нож и в тот же миг обернулась, вскинув клинок быстрым, четким движением, в котором столь часто упражнялась.
Пинта не менее быстро отскочила назад, но руки у Дженны были длиннее, и нож распорол Пинте камзол над самым сердцем.
- Вот так встреча! - Пинта ощупала прореху и испустила вздох облегчения, убедившись, что рубашка осталась цела.
- Ты... ты напугала меня, - только и могла выговорить Дженна, роняя нож и обнимая подругу дрожащими руками. - Ох, Пинта, я ведь чуть тебя не убила.
- Никому не дано убить свою тень, - ответила Пинта дрогнувшим, чуть приглушенным голосом, зарывшись в волосы Дженны, и освободилась из ее объятий. - Это я виновата - не надо было к тебе так подкрадываться. Но я думала, ты знаешь, что я иду за тобой. Видит Альта, я достаточно нашумела. - Пинта широко усмехнулась. - Когда я тороплюсь, то все время наступаю на ветки.
- Что ты здесь делаешь? - с гневными нотками в голосе спросила Дженна. Опять твои секреты?
- А ты что ж, не ждала меня? - растерялась Пинта. - Я думала, ты согласна. Ведь ты же мигнула мне в ответ. Ты знала, что я нипочем не останусь с этими двумя и не брошу тебя одну. Селинда глядит в облака и через каждые два шага проваливается в кроличью норку, а Альна мелет языком точь-в-точь как Дония. Без тебя мне с ними стало невмоготу. И потом... - вздохнула Пинта, - не могла же я отпустить тебя одну.
- Ох, Пинта, да думай же ты головой! - взмолилась Дженна. - Им ни за что не найти дорогу без тебя. Селинда все еще полагает, что солнце встает на западе.
- Найдут, - заверила Пинта. - Тропа ведет прямо к Калласфорду, никуда не сворачивая. Им только и нужно, что идти вдоль реки. Ножами они обе владеют, и ничего с ними не случится. Кроме того, их двое. Девочки часто отправляются странствовать и в одиночку за недостатком сверстниц.
- Я тоже вполне обошлась бы одна, Пинта.
- Так ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой? - опешила та.
- Ну конечно, хочу - ты ведь мне дороже всех на свете.
- Я твоя тень, - с былым лукавством напомнила ей Пинта.
- Тень, которая наступает на ветки. - Дженна легонько толкнула Пинту в плечо. - Неужто ты задумала это с самого начала?
- Я задумала это с тех самых пор, как старая змеиха сказала, что ты пойдешь одна.
- Змеиха? - Дженна запрокинула голову и покатилась со смеху.
Пинта присоединилась к ней, и обеих так разобрало, что им пришлось отстегнуть мечи и скинуть котомки. Они катались по луговой траве, сминая сотни белых колокольчиков. Как только одна переставала смеяться, другая тут же придумывала жрице новое имя, донельзя обидное и глупое, и хохот начинался сызнова. Наконец Дженна села, вытерла слезы с глаз и сделала глубокий вдох.
- Пинта, - сказала она серьезно и, поскольку та еще хихикала, добавила построже: - Марга!
Пинта села, оборвав смех.
- Ты никогда меня так не звала.
- Пинта - это детское имя, а мы уже взрослые, раз отправились в странствие.
- Слушаю тебя, Джо-ан-энна.
- Марга, я серьезно спрашиваю, заранее ты это задумала или нет. Как, по-твоему, что сделают с тобой - с нами, - когда узнают, что мы ослушались Матери Альты? Это тебе в голову не пришло?
- Не узнают, покуда мы не вернемся, - а за год мы совершим столько славных подвигов и станем такими большими, Джо-ан-энна, что нас непременно простят. Пинта улыбнулась Дженне и склонила головку набок, зная, что это делает ее неотразимой.
- Сил моих нет с тобой, Пинта, - покачала головой Дженна. Они встали, отряхнули друг дружку, и Пинта вынула три белых цветка из Дженниных волос. Они подобрали котомки, пристегнули мечи и двинулись через луг, весело распевая.
ПЕСНЯ
Послушайте, женщины
Послушайте, женщины Островов,
Жесток у мужчин счет.
Для них, коль тринадцать тебе годков,
Не женщина ты еще.
А коли сорок сравнялось зим,
Недолго уж женщиной быть
Вот так говорят мужчины, и им
Не смеете вы возразить.
Но каждая женщиной рождена,
Женщиной и почит
Вот наша правда, и, верьте, она
Правдивей наветов мужчин.
Так знайте ж себя и не верьте лжи.
Подруги мои с Островов:
Быть женщиной - право длиною в жизнь,
И свет до могилы - любовь.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
"Музыка ранних альтианок почти не дошла до наших дней. Поскольку подавляющее большинство хеймов погибло в огне во время трагических Межполовых войн, самым ранним рукописным источником является Ковиллейнская книга шестнадцатого века. От более раннего периода нам остались пара колыбельных, несколько изуродованных баллад и один танец, написанный для тембалы, не существующего более инструмента. Судя по нотам, это родственница гитары с пятью мелодическими и двумя басовыми струнами". - Арне фон Тассль, "Словарь древней музыки", т. 1.
Из приведенной цитаты ясно, что д-р фон Тассль, крупнейший мировой авторитет в старинной музыке Островов, категорически уверен в том, что музыка альтианских хеймов до нас почти не дошла. Противоречащий ему Мэгон - охотно признавая, что в музыке он не знаток, - цитирует современные песни и баллады Долин как доказательство того, что в Верхних и Нижних Долинах сохранилось богатое музыкальное наследие. В очередной, не подкрепленной источниками монографии, ("Музыка сфер", Природа и история, т. 47) Мэгон утверждает, что существовало четыре основные категории альтианской музыки: религиозные песнопения, колыбельные и бытовые песни, исторические баллады и потешки.
Более или менее логичной является, пожалуй, лишь одна его гипотеза - та, что касается религиозной музыки. Некоторые песни, цитируемые им, в том числе "Песня Альты" с ее жалобным припевом "О Альта, меня защити", возможно, действительно восходят к религиозным церемониям. Но сама песня является столь близкой родственницей "Погребального плача" семнадцатого века, происходящего из Северного графства, что, скорее всего, представляет собой его позднейший вариант.
Пытаясь связать широко известную и очень красивую "Колыбельную котенку", написанную от руки на форзаце сборника баллад шестнадцатого века, с хеймами раннего Гарунийского периода, Мэгон пускается в еще более опасные воды. Это почти наверняка авторская песня, хотя и сочинена, как многие мелодии того времени, на старый, традиционный мотив. Мэгон, в частности, не отдает себе отчета, что слово "котенок" появляется в письменных источниках лишь с середины шестнадцатого века, что делает древность песни еще более сомнительной.