Баллады, которые приводит Мэгон в историческом разделе, малоинтересны с музыкальной точки зрения, поскольку являются производными от широко известных баллад позднейшего периода. Что же до их исторической ценности, Мэгон и тут не расстается со своей шаткой гипотезой о Белой Богине, девушке-альбиноске необычайного роста и силы, которая в одиночку уничтожила и одновременно спасла культ Альты. Для подкрепления своей теории Мэгон ссылается только на сами баллады, в то время как всякий ученый знает, сколь трудно на них опираться, учитывая изменчивость фольклорных текстов. С тем же успехом мы могли бы верить легендам.
Что до диалектических песен, таких, как пресловутая "Послушайте, женщины" с ее ярко выраженным эротическим подтекстом, то фон Тассль, Темпл и другие давно уже доказали, что это подделка, относящаяся к девятнадцатому веку, когда Острова переживали подъем феминистского движения, чьи участницы связывали себя с люксофистками Альты.
Итак, репутация Мэгона как ученого в очередной раз оказывается шитой белыми нитками.
ПОВЕСТЬ
Идти через луг напрямик оказалось куда труднее, чем думали Дженна и Пинта. За ними оставался след из примятых белых колокольчиков, заметный даже ребенку, тогда как первым правилом Катроны в лесу было: "Нет следов, нет и хлопот". Кроме того, земля здесь была сырая и громко чмокала на каждом шагу, вызывая хихиканье Пинты. Поэтому они повернули назад и пошли вдоль деревьев, окружавших эту громадную поляну.
Когда солнце стало прямо над головой, они одолели только треть пути, и покрытый цветами зеленый ковер тянулся перед ними без конца и края.
- Никогда не видела океана, - проворчала Пинта, - но вряд ли он больше этого луга.
- Не зря же это место назвали Морем Колокольчиков.
- Я думала, это просто название, вроде как "Высокий Старец". Нужна уйма воображения, чтобы разглядеть человеческое лицо на этой скале.
- Почем ты знаешь? Мужчин ты в жизни не видела.
- Нет, видела.
- Это когда же?
- Когда в Селдене было наводнение, и нас позвали помогать. Они все волосатые.
- И неуклюжие, - добавила Дженна, нарочно шагая вразвалку. Пинта хихикнула.
К вечеру они увидели на горизонте расплывчатую черту, которую Дженна приняла за деревья.
- Ну, кажется, лугу конец.
- Надеюсь.
- Мы можем заночевать здесь, а Море Колокольчиков одолеем завтра к полудню.
- Век бы больше не видать этих белых лилий, - вздохнула Пинта. - Белое так быстро надоедает.
- Ну спасибо. - Дженна смазала ее по лицу кончиком своей косы. Пинта ухватила за косу и дернула, дразня:
- Белая, белая, ягода незрелая.
Дженна откинулась назад, натянув косу до отказа, потом вдруг пригнулась и боднула Пинту в живот. Та хлопнулась наземь, но косу не выпустила и потянула Дженну за собой. Обе расхохотались.
- Теперь... я знаю, - между взрывами смеха выговорила Дженна, - почему все воительницы после окончательного Выбора первым делом стригут волосы.
- Косы можно заткнуть за ворот.
- Тогда они будут торчать из-под камзола, как хвостик! - Подружки опять залились смехом. Пинта попыталась принять серьезный вид, но ей это не удалось.
- Ты могла бы прославиться, как Белый Зверь из Селденского хейма.
Дженна сняла котомку, отстегнула меч, встала и согнулась, упершись руками в землю.
- Я зверь. Берегись, - прорычала она.
- Не трогай меня, Белый Зверь! - заверещала Пинта тоненько, будто лесная крыса. Она тоже освободилась от котомки и меча и принялась бегать кругами, крича: - Помогите! Помогите! Зверь! Зверь!
Дженна стала гоняться за ней, пока не настигла и не повалила с хохотом. Потом подняла подружку на ноги и прижала к себе.
- Я рада, что ты со мной, Пинта. Правда рада.
Ночевать они устроились на земле, поскольку не встретили следов ни кошки, ни медведя, ни кого-либо крупнее кролика. Когда маленький костер разгорелся, и тонкий дымок нитью потянулся вверх, Пинта вдруг стала жаловаться на свою трусость, что было на нее совсем непохоже.
- Я боюсь, что могу струсить в настоящем бою, Дженна. Или начну смеяться в неподходящее время. Или...
- А я вот боюсь иногда, что ты никогда не замолчишь и не дашь мне спать.
- А я... - начала Пинта, но, увидев, что Дженна уже спит, вздохнула, повернулась спиной к костру и уснула сама.
Утром они проснулись в таком тумане, что не увидели луга, хотя спали не далее как в десяти футах от него. Им казалось, что туман проник и в них самих. Они говорили шепотом и двигались осторожно, словно маленькие зверьки в подлеске.
- Не вздумай наступать на ветки сегодня, - еле слышно сказала Дженна.
- Не буду.
Они собрали свои пожитки и засыпали костер землей так, чтобы не осталось и следа от их ночевки. Дженна переплела косы, а Пинта наскоро расчесала пальцами свои черные кудряшки. Они присели на корточки и стали совещаться.
- Идти придется медленно, пока туман не рассеется, - прошептала Дженна.
- Если он рассеется.
- Непременно рассеется, - заверила Дженна и добавила: - Когда-нибудь.
- А помнишь, что рассказывала нам маленькая Домина? Нам тогда было лет восемь или девять. Мы ночевали с ней в лесу, и ты так напугалась, что вытошнила весь свой обед.
- А ты намочила свое одеяло и всю ночь ревела.
- А вот и нет.
- А вот и да. Зато меня ни чуточки не тошнило.
- Тошнило, тошнило.
- Я помню - она рассказывала о Туманном Демоне. У него страшная морда и большие рога.
- И он душит бегущих, загоняя туман им в глотку.
- Скажи все это, - быстро ввернула Дженна. - Дурочки мы были, что так напугались. Мы, правда, были тогда совсем маленькие.
- Ну, раз это сказки, чего же мы тогда здесь сидим?
- Мы ведь пойдем обыкновенным шагом. Бежать не будем.
- Угу, - промычала Пинта.
- Это сказка, и больше ничего.
- Да и туман скоро рассеется. Так всегда бывает.
В это время в лесу раздался треск, как будто кто-то разом наступил на несколько веток.
- Что это? - всполошилась Пинта.
- Кролик, - неуверенно ответила Дженна.
- А может, Туманный Демон?
Позади раздался шорох. Никто из них не осмелился шевельнуться. Рыжая белка подбежала к Дженне, постояла на задних лапках, сердито вереща, и убежала, шмыгая между деревьями.
- Белка, - с нескрываемым облегчением сказала Дженна и встала. - Мы только сами себя пугаем. Ничего тут нет, кроме леса...
- И этого противного луга, - завершила Пинта, тоже вставая и пристегивая меч. - Знать бы еще, где он, луг-то...
- Вон там, - показала Дженна.
- Нет, там. - Пинта показала в противоположную сторону. Они все еще спорили, когда ветерок приподнял край тумана, как рука, приподнимающая одеяло, и они увидели край луга и белое призрачное солнце над краем горизонта.
- Сюда, - произнесли они хором, указывая в сторону, которую никто из них не угадал, - против солнца, на запад с уклоном к северу.
Но туман не рассеялся. Наоборот, он еще плотнее подоткнул вокруг них свое одеяло. Но это не создавало уюта, а вызывало холодный, непроходящий страх. Девочки держались опушки леса и, останавливаясь даже на мгновение, укладывали свои мечи острием в ту сторону, куда шли. Больше им было не на что опереться.
Птицы молчали, а быть может, давно улетели за пределы тумана. Зверьки зарылись в землю. Тихий, недвижный белый мир окружал путниц, и казалось, что никакой силой нельзя нарушить это безмолвие. Слышны были лишь шорох листьев под ногами да дыхание идущих. Девочки шли, соприкасаясь плечами, боясь потерять друг друга, и ни на миг не прерывали разговора.