- В нашем хейме держали и лошадей, и скотину - и уж поверь мне, наши пастушки знали каждое животное наперечет, - возразила Петра.
- Да ведь я это просто так, девочка, - фыркнула Катрона.
- Ни за что не сяду больше на лошадь, - заявила Дженна. - Хватит с меня.
- Ну, трех все равно увести не получится, - сказала Катрона. - Но если взять одну, кто-то из нас мог бы поехать вперед. Ведь быстрота для нас главное.
Дженне волей-неволей пришлось с этим согласиться.
- Давай я поговорю с хозяином, - предложила Катрона. - Я много времени провела с мужчинами и знаю, как с ними обращаться.
- А я вот их совсем не знаю, - призналась Петра. Дженна промолчала, но ее пальцы невольно устремились к губам, и она порадовалась тому, что теперь день и Скада не напомнит ей о том, что она сказала - и не сказала - Каруму, когда он ее поцеловал. Она знала двоих мужчин: одного она поцеловала, другого убила. Ей известно о них не больше, чем Петре.
- Хорошо, говори ты, - сказала она Катроне. - Мы будем держаться сзади.
- Только глазками не забывайте играть, - сказала Катрона.
- Как это? - опешила Дженна.
- Мужчинам это нравится. - Катрона запрокинула голову и звонко расхохоталась. Не совсем понимая, как можно играть глазами. Дженна с Петрой все-таки улыбнулись хозяину усадьбы, когда он открыл им дверь. Какой-то миг он смотрел на них, словно не веря собственным глазам, а после крикнул через плечо:
- Мартина, Мартина, поди-ка сюда.
- Что там такое? - спросил чей-то голос, и к ним вышла женщина, розовотелая великанша, на голову выше лысеющей макушки своего супруга.
- Погляди-ка вот на эту, большую. Погляди хорошенько, женщина.
Женщина поглядела.
- Мы - дочери Альты, - начала было Катрона, но умолкла, видя, что они и не смотрят на нее, а пялят глаза на Дженну. - Я Катрона из Селденского хейма, снова заговорила она, уже погромче. - Мы с сестрами...
- Ей-ей, Гео, ведь ты прав. Больше и быть некому. - Щеки хозяйки раскраснелись. - Кабы не волосы, точь-в-точь бы моя покойная бедняжка сестра.
Катрона внезапно поняла, о чем речь.
- Вы думаете, Дженну взяли из вашей семьи? И надо же нам было зайти именно к вам.
- Да-а. - Хозяин затряс головой, словно конь у него в загоне. - У жены одиннадцать сестер, и все-таки... Лет пятьдесят назад на горных склонах было полно таких малюток. Но теперь у нас тут девочек мало, и они ценятся. Если б вы захотели остаться, я нашел бы вам хороших мужей. Во всяком разе, племяннице и этой другой малышке. Нам нужны женщины, способные рожать - поэтому всех сестер Мартины рано разобрали. Славная порода. Нет такой усадьбы по эту сторону Слипа, где не жила бы одна из них. "Легче пропустить кого-то, чем найти", - как говорят про черных дроздов в стае...
Тут женщина отпихнула своего мужа и мимо Катроны прошла к Дженне. Вблизи их родство не вызывало сомнений.
- Ростом она в Дугала, а глаза как у Хиат: помнишь, Гео, когда мы женихались, ты говорил, что у меня глаза темные, как весенняя ночь? Притом у моей сестры Ардин волосы побелели, когда ей еще и пятнадцати не минуло, а у сестры Джарден - когда ей не было и двадцати. Обними свою тетку, девочка.
Ошеломленная Дженна не двинулась с места.
- Мать несла ее к нам, но в лесу женщину убила дикая кошка, - сказала Катрона. - Мои сестры похоронили твою сестру, как подобает, и произнесли над ней принятые у вас слова. Приемная мать девочки тоже умерла, не то я рассказала бы ей о тебе.
- Нет, нет. Ее мать умерла в родах, и крови из нее выхлестало, как из резаной свиньи, а девочку забрала повитуха. И раз ее удочерила твоя сестра, тогда... - Мартина сосчитала - три. С нами благая сила! И Мартина вдруг упала на колени, зажав руками рот. - Белая Дева, трижды удочеренная, - моя собственная плоть и кровь. Кто бы мог подумать!
Ее муж опустился на колени рядом с ней, медленно, как в помрачении, и закрыл лицо руками.
Дженна закатила глаза и вздохнула. Петра позади нее произнесла голосом заправской жрицы:
О Дочь Трех Матерей, о Дженна,
Навеки будь благословенна.
- Перестань, - шикнула на нее Дженна.
Но коленопреклоненная Мартина услышала только стих и вскричала, сложив руки перед собой:
- Да, да, воистину. О Белая Дева, чем мы можем служить тебе? Какие слова сказать?
- Что до услуги, - быстро молвила Катрона, - вы могли бы дать нам трех добрых коней, ибо на нас лежит великий долг милосердия, и Белой Деве не подобает ходить пешком. Что же до слов - скажите нам "да", а всем мужчинам, которые о нас спросят, говорите "нет".
- О да, да, - снова вскричала Мартина, пихнув локтем мужа, который замешкался с ответом. Он встал, по-прежнему избегал смотреть на Дженну, и пробормотал:
- Конечно же, я дам вам лошадей - и хороших. Никто не скажет, что у Гео Хосфеттера лошади плохие. - Он шмыгнул за дверь и бегом припустился прочь.
- Пойду помогу ему выбрать, - сказала Катрона.
- Пусть Белая Дева останется здесь еще немного, - взмолилась Мартина. Ведь она - моя плоть и кровь. Пусть расскажет что-нибудь о себе. У меня есть чай и лепешки. - И Мартина пригласила путниц в опрятную, ярко освещенную кухню.
Дженна открыла было рот, чтобы ответить согласием, но Петра шепнула ей на ухо:
- Туда явятся темные сестры. Позволь мне ответить. Дженна закрыла рот и приняла суровый вид.
- Белая Дева не делит хлеба с простыми смертными. Она спешит исполнить свой долг и дала обет молчания до тех пор, пока не исполнит его. Я Ее жрица и говорю Ее устами.
Дженна опять закатила глаза, но смолчала.
- Конечно, конечно, - пролепетала Мартина, вытирая руки о передник.
- Лучше ты расскажи Ей все, что знаешь, и пусть Она судит об этом сама.
- Конечно, конечно, - повторила Мартина. - Ну, что я могу рассказать? Моя сестра, мать Белой Девы, была высокая, с рыжими волосами, и мы думали, что она, как и все мы, создана, чтобы рожать детей. Но она взяла да и умерла в родах, а злая повитуха украла малютку, не успели мы на нее и поглядеть. Мы только и знали, что родилась девочка, потому что повитуха сказала своей дочке, что отнесет дитя... в ваш дом.
- В хейм, - непроизвольно поправила Петра.
- Ну да, в тот, что поближе. По дороге, ведущей в горы.
- В Селденский, - заметила Петра, но женщина продолжала рассказ по-своему:
- Она, поди, хотела продать дитя - за повитухами такое водится. - И Мартина, спохватившись, добавила: - Я не хочу сказать, что женщины Альты скупают детей, вовсе нет.
- Мы собираем жатву на холмах, но не платим сеятелям, - сказала Петра.
- Ну да, я это самое и хотела сказать. - Мартина комкала передник.
- А что же отец?
- Он тоже умер, не прошло и года. От разбитого сердца - он ведь разом потерял жену и ребенка. И тронулся умом. Везде ему мерещились женщины Альты в поле, у очага и в постели. Две зараз. Одно слово, свихнулся, бедняга.
- Бедняга, - эхом отозвалась Петра.
Дженна прикусила губу. Ее мать. Ее отец. Она не могла в это поверить. Неужто ее мать жила под такой же уютной соломенной кровлей и умерла в родовых муках, вся в крови? Нет, многочисленные матери Дженны жили в Селденском хейме, и она сделает все, чтобы они не умерли, залитые кровью. Дженна вышла за порог, предоставив Петре утешать Мартину, и направилась к амбару.
Небо отливало стальной синевой, и за амбаром и полем розовел закат. Скоро солнце уйдет за край земли, и останется еще час до сумерек. Потом взойдет луна, а с ней явятся темные сестры Скада и Катри. Петра поступила правильно, не дав ей войти в освещенную свечами кухню - свечи и пламя в очаге тоже вызвали бы темных сестер. К чему пугать этих бедных глупых чужих людей. Чужих людей? Дженна попыталась думать о них как о дяде и тетке, но не ощутила никаких кровных уз с ними. Здесь какая-то ошибка, но благодаря этой ошибке они получат лошадей. Лошади! Век бы больше не садиться на эту широкоспинную, твердую, скалящую зубы скотину.