В это время, напомню, хлеб всё ещё 20 копеек стоил. Это если в Чирчике, но там большая буханка. А в Москве, скажем, батон нарезной всё ещё 13 копеек стоил, но масса его много меньше была чирчикской буханки.
То есть 28 200 рублей – немалая сумма, хоть это всего и 10 процентов от стоимости. Пришлось вставать. Пришлось думать. Друзей, конечно, напрячь опять пришлось.
Деньги удалось собрать только завтра, но сегодня мы своё брокерское место зарезервировали.
На Российской товарно-сырьевой бирже продавалось всё – от носков до автомобилей «Жигули». Вот хотел сейчас написать без слова «автомобилей», но подумал, что читатель может решить, что это про пиво, и это снизит значимость упомянутой биржи.
И понеслась наша брокерская жизнь! Сами мы, конечно, в торгах не участвовали – брокеров наняли. Толя совсем нет, а я иногда и сам забредал и руководил нашим брокерским отделом. Тогда мы покупали партию веников из сорго или весь тираж двухтомника Зигмунда Фрейда. А это, оказывается, были не самые лучшие вложения.
Вскоре и Толя заметил, что водку пить у меня лучше получается, чем биржевать, и начал задумываться: не пора ли нам продать наше брокерское место. Тем более, что цена на него выросла и можно уже было получить три с половиной миллиона против 282 000 потраченных.
Пока мы с ним думали и решали, цена на наше брокерское место подскочила до шести с половиной миллионов рублей. И тут мы уже перестали думать и быстренько продали наше брокерское место.
С чемоданами вырученных денег мы кинулись по магазинам – квартиры и другую недвижимость законно тогда купить ещё было нельзя.
Но мы опоздали – магазины уже были пустые совсем, как голова после вчерашнего застолья. В промтоварные и соваться было нечего, а полки продуктовых магазинов буквально пару дней назад ещё были уставлены километрами консервов с морской капустой по 40 копеек и сушёными бананами по 90 копеек. Я морскую капусту очень люблю и, заходя в магазин, подсчитывал судорожно, сколько на свою половину в 3 250 000 рублей смогу банок купить.
Но нисколько не получилось – сегодня полки магазина сверкали белизной и чистотой, как операционная кремлёвской клиники. Не понимаю, почему вообще магазины были открыты – продавцам абсолютно нечего было делать.
И вот здесь Толе его резисторы вспомнились. Мы зашли в пустой радиомагазин. Он не совсем пустой был всё же, то тут, то там на полках валялся какой-то неликвид сорокалетней давности.
И Толя сказал продавцу, чтобы он полки полностью освободил – мы покупаем всё. Склад тоже надо вычистить, мы и со склада покупаем тоже всё. Магазинщики не спорили, всё собрали, до последней крошки. Барахла набралось много, мы еле в «Ниву» мою всё запихнули.
– Сколько с меня? – завопил счастливый Толик.
– Семьсот двадцать восемь рублей и семьдесят девять копеек!
Мы приуныли… Что же делать с остальными шестью миллионами четыреста девяноста девятью тысячами двумястами семидесятью одним рублём и двадцать одной копейкой?
– Что, совсем больше ничего нет? – спросил расстроенный Толя.
– Совсем ничего, – горестно развёл руками директор магазина. – Можете сами обыскать.
Но нас выручил сам Константин Натанович, который так нас сильно озолотил. Пока мы по магазинам бегали, он оказывается, акционерное общество открыл под названием РИНАКО. Телевизор по всем каналам захлёбывался рекламным слоганом, который я, может быть, помню неточно:
Вот разбогатею и куплю собаку,
Назову не Шариком, назову Ринако.
Чтобы разбогатеть до покупки собаки, мы с Толяном побежали и купили акций РИНАКО на сто тысяч рублей – по пятьдесят каждому. Там же, в новом офисе, торговали акциями ещё одного нового акционерного общества гениального Борового – «Ваше коммерческое телевидение». Взяли до кучи и этих по двадцать пять тысяч на лицо.
Потом нашли других ловкачей – акционерное общество «Военно-промышленная инвестиционная компания». Здесь мы уже не мелочились – купили по 500 акций каждому стоимостью по тысяче рублей за каждую.
Мудрый Толя говорил, что инвестиционный портфель должен быть диверсифицирован – разные акции будут расти в цене по-разному.
Но здесь он ошибся – кинули нас все эти АО без затей и совершенно одинаково.
В общем, распорядились своими миллионами мы довольно бездарно – накупили на нашей же бирже всякого мусора, а на остатки съездили с Толей в круиз по Средиземноморью.
«ВПИК», конечно, гады, но на «Ринако» и ВКТ я не в такой обиде – я прощаю все свои потери Константину Натановичу за один его поступок.