Однажды вернулись мы в отель из города как обычно, около двух часов ночи, и сели за столик у бассейна горло промочить.
Хорошо, тихо, вокруг ни души, весь обслуживающий персонал спит давно и не в отеле даже, а у себя дома. Только мы да лунная дорожка, убегающая в океан.
Вдруг наша идиллия была нарушена – из кустов выполз какой-то обкуренный абориген и, не мешкая, направился к нам. Подходит и говорит без обиняков на своём полуанглийском, полутайском, что вот, мол, тут такое дело, что Америка – это намбер ван, а Россия, наоборот, – недоразумение сплошное. Не знаю про первую, но насчёт второй я мог бы согласиться, если бы этот разговор не в Таиланде и не с незнакомым обкуренным тайцем был.
Кстати, вблизи нежданный гость уже не показался таким уж сильно незнакомым – какое-то отношение к отелю он имел. Видел, видел я его пару раз то лампочки вкручивающим, то газон стригущим.
И вот теперь этот поклонник Америки стоит перед нами и всякие песни обидные поёт про географию. Я кстати, допускаю, что, если бы мы были американцами, он бы пел свою песню наоборот. Ну, не понравились мы ему, что делать!
Мои уставшие от впечатлений длинного дня друзья знали, что делать, но я их остановил, потому что международные отношения – это моя прерогатива.
Я сдержанно поблагодарил туземца за исчерпывающую политинформацию и дружелюбно предложил ему продолжить путь, который он из-за нас вынужден был прервать. В ответ на это разумное предложение мой визави понёс что-то насчёт тайбоксинга. Дескать, он сейчас выступит, а я буду иметь возможность по достоинству оценить его мастерство. Мои товарищи нетерпеливо заёрзали на своих стульях, но я их снова остановил и выдал оппоненту контрпредложение: заменить тайбоксинг армреслингом. Русоненавистник неожиданно легко согласился, и мы пошли с ним за другой столик, чтобы было где локти расставить.
Пока мы шли вдоль бассейна, я размышлял о глупости моего соперника: на что он рассчитывает, когда его вес пропорционален моему, как 1:3. Но противник мой оказался не столько глупым, сколько подлым. Когда я шёл по самой кромке бассейна, он, семенивший сзади, вдруг изловчился и толкнул меня. Но, не рассчитав разность наших масс, незадачливый таец скользнул руками по моему мокрому после купания телу и сам полетел в бассейн. Я же в недоумении и возмущении остался стоять на берегу.
Из-за нашего столика раздались хохот и аплодисменты. А подлый тайбоксёр тем временем стал проявлять себя как тонущий. Простодушный, я помог ему вылезти из бассейна, после чего, не мешкая ни секунды, он снова попытался столкнуть в воду меня. Но снова я остался стоять на берегу, а мой толкатель снова очутился в воде. Он, наверное, плохо в школе учился по физике, если не понимает, что при соотношении масс, как 1:3, надо рычаг использовать или строительную технику.
За моим столом смех перерос в гомеричский, а обиженный таец больше не стал изображать тонущего, отплыл в сторонку и сам вылез на берег.
И в этот момент я вдруг вижу, как из темноты, из-за каждого дерева, каждого куста вырастают и двигаются в мою сторону фигуры друзей нашего надоедливого туземца. Прямо, как тараканы, только покрупнее. Вероятно, его коллеги по тайбоксингу.
Я с грустью понял, что переговоры на высшем уровне провалены, поняли это и мои товарищи, но с радостью. Они с облегчением вскочили из-за стола и моментально оказались возле меня. И вовремя, ибо один из самых шустрых гостей примеривался уже своей изящной тайской ножкой в мою грубую татарскую головушку.
И тут началось! Прямо как на «Мосфильме». Наши с Толей новые знакомые показали себя во всей красе! Они встали между нами и нападавшими и косили агрессоров мельтешащими руками и ногами, как из автомата.
Мы с Толей никакого участия в драке принять не могли – наши защитники танцевали вокруг нас, не давая ни нас достать, ни нам как-то поучаствовать в дикуссии. Но нападавших всё прибывало и прибывало, и они уже начинали нас теснить.
Из-за спин наших друзей, умудряющихся в своём бесконечном танце загораживать нам всё поле боя, мы с Толей ничего не могли разглядеть. Тогда мы стали хватать тяжёлые стулья из кованого чугуна и бессистемно кидать их через головы наших защитников в эпицентр пожара. Что-то вроде артиллерии.
Я кидал, как учили меня на разгрузке вагонов, чтобы не устать – размеренно и неторопливо. Но стулья вскоре закончились, и пришлось нам браться за кресла и столы.
Противник всё прибывал, и мы стали тесниться к отелю, в котором так ни единой души и не было, чтобы хотя бы позвонить в полицию. Мы уже были совсем рядом со зданием, и, кинувши последний стол через головы моих защитников, я бросился внутрь звонить в полицию.