Первое, что я увидел в холле, это лежащий навзничь без признаков жизни любитель Америки, виновник всего торжества. Кто его здесь мог пришибить, ведь никто из нас с момента начала конфликта в отель не заходил? И понял я, что эта скотина, заварившая всю кашу, попросту сбежал и прятался в холле, пока не увидел меня. Тогда он лёг на пол и притворился бесчувственным или мёртвым. Хотелось мне пнуть мерзавца, но времени на это не было, бой уже шёл в холле.
Полиция подоспела вовремя, и вскоре мы с Толей оказались в полицейском участке. Оказалось, что от наших действий тяжело пострадало тринадцать мирных тайских тружеников, девять из которых госпитализированы. Кроме того, мы разнесли по кочкам весь прибрежный отель, гостеприимно нас приютивший, а именно – фонтаны, балконы, бассейны с золотыми рыбами, статуи древнегреческих богов и ещё четыре стола, восемь кресел и четырнадцать стульев из кованого витого металла.
Отвечать пришлось нам с Анатолием, ибо наших подельников тоже увезли в госпиталь, где наложили девять швов на голове Рушану, а Сергею восемь. Но вскоре их тоже привезли в полицию и закрыли нас четверых в одной камере.
Не помню, сколько мы просидели, прежде чем снова начались переговоры, теперь уже нас с полицейскими. Мне, как опытному дипломату, наша компания делегировала все полномочия. Переговоры были трудными, и одним днём дело не закончились. В итоге сошлись на четырёх тысячах долларов. Но за эту сумму полиция должна была нас ещё из разрушенного отеля вывезти и перевезти в другой, в самой Патайе, уже без океана, но с бассейном, где мы могли бы спокойно дожить оставшиеся нам от таиландского отпуска несколько дней.
Мои товарищи больше не вернулись в свой отель, даже за вещами. Меня одного свозили полицейские забрать все вещи и сразу отвезли в Патайю, в новый отель. А чуть позже привезли и моих товарищей.
Хочу успокоить сегодняшних туристов – описываемое мной действие происходило в начале девяностых, когда руссо туристо для таиландцев что-то вроде белых медведей были. Вот слышали же, что есть такая страна и глобуса она чуть ли не половину занимает, а кто, что, зачем – непонятно.
19
Мы потом ещё в круиз по Средиземноморью с Толей съездили. И тут он единственный раз на моей памяти напился. Сейчас я понимаю, мне кажется, какие чувства тогда им овладели. Вот он – сиделец и изгой, вдруг дожил до того, что в круиз едет, как белый человек, с заходом в порты лучших европейских стран.
Он умудрился напиться ещё до входа на трап нашего корабля, мирно ждущего нас в Одесском порту.
Когда мы добрались до своих кают, Толя уже совсем поехал и предлагал молоденькой стюардессе, или как там у них это называется, двести долларов, чтобы она вступила со мной в половой контакт, а он за эту же сумму по-стариковски понаблюдает со стороны. Девушка была возмущена, я тоже – мне он за стариковское наблюдение ни цента не предложил, скотина такая!
Однако закругляться надо. Никому не интересны наши с Толенькой круизы, а тем более описание подробностей.
Я только чего хотел сказать – этот круиз стал последним, когда мы были так счастливы вдвоём. Не надо думать неправильно, прошу, – мы были счастливы, как друзья.
Ещё до круиза дела наши были совсем уже нехороши. Компания наша компьютерная хирела на глазах. Конкуренция стала страшной. На рынок ворвались бывшие коммунистические и комсомольские функционеры с деньгами партии и связями в правительстве и попы во главе с патриархом всея Руси, разжиревшие на беспошлинной торговле питьевым спиртом и сигаретами.
Очень скоро стало ясно, что счастье наше кончилось. И тут Толя делает ход конём – объявляет мне, что уходит из фирмы. Уходит как настоящий мужчина – ничего, кроме трусов с собою не берёт. И даже больше того – Барика нам оставляет. Хотя кому нужен был спившийся уже к тому времени Барик?
Толя нашёл каких-то старых знакомых, и они устроили его в группировку, базирующуюся на фармазаводе «Херейн», хозяином которого был знаменитый тогда Дрынцалов. Группировка эта когда-то и помогла новому хозяину отжать успешный советский завод и была на заводе главной в руководстве. Так им казалось до какого-то времени.
Так и братьям Хванчкарашвили казалось тогда, что они вкупе со своими шестёрками Мудзоном и Ротенбаумом всегда будут руководить Москвой. Но времена менялись, и братьев пришлось застрелить, а певцы удовольствовались местами в Госдуме.
И Дрынцалов тоже вышел в большие политики и забыть захотел, конечно, тут же тех, кто его из грязи когда-то вытащил. Пришлось всю группировку поубивать. И надо же было Толе незадолго до этого туда влиться!