– О, всё понял! Сейчас я билет твой переделаю, чтобы с багажом можно было.
В назначенный час моя благоверная доставила меня с собачкой в корзине в аэропорт. Именно собачку я и должен был привезти в Германию. Жена долго уговаривала меня не потерять паспорт, не особо на это надеясь.
Я её успокаивал, что паспорта даже доставать нигде не стану – у меня есть карточка гражданина Евросоюза. А она, оказывается, имела в виду потом, когда я уже потеряю карточку.
Место в самолёте мой друг выбрал с умом – на последнем ряду. Не только со мною рядом – на шесть рядов вперёд никого не было. Я с наслаждением и незаметно для стюардесс снял туфли, которые мне Ритуля купила когда-то для презентации моей книжки в Центральном доме литератора в Москве. Сегодня я надел их во второй раз. И, наверное, в последний. В мирной жизни я ничего другого, кроме пляжных шлёпанцев, не ношу.
И вот я сижу, задыхаюсь в наморднике, хоть и бигль, и после туфель немножко стянул маску с носа на подбородок. Но немецкие стюардессы не дремлют, одна подскочила и улыбается:
– Херр, не будете ли вы столь любезны, чтобы надеть маску как положено?
– Оф кос, оф кос! – заверил я её в своей лояльности, хотя мне не очень понравилось такое обращение. В конце концов, мы не так близки. Да и никто из моих знакомых не мог успеть ей что-то наговорить про меня, тем более, что это всё неправда.
Она, улыбаясь, отошла, а я, будучи ещё и глуховат, не рассчитал возможностей молодых немецких девчонок и проворчал ей вслед почти всё, что знал из немецкого языка:
– Ярбух фюр психоаналитик дас ист фантастиш!
Она обернулась на меня с глазами из фильма ужасов, но неожиданно поняла, что я русский, и моментально успокоилась.
Потом эти красавицы начали разносить напитки. И я, конечно, опять вляпался. Дело в том, что я очень давно живу и помню, что в самолётах раньше кормили и даже напитки раздавали бесплатно. Больше того – мы без масок раньше ходили. Думаю, младшие мои внуки так же не будут верить этому, как младшие дети мои не верят, что раньше не было мобильных телефонов.
Ну, так вот, разносят напитки. И я, разумеется, не отказался – очень хотелось снять маску. Не заставят же они меня в маске пить!
И когда ко мне подошли, я, виляя хвостом, как бигль, изъявил скромное желание выпить некоторое и даже ничтожное количество пива. Дива очаровательно улыбнулась, обнажив жемчужные зубки, и нежной ручкой балерины протянула мне баночку:
– С вас три евро, херр!
Марлевая маска слетела с моего лица:
– Вы что, девоньки, совсем обалдевши?! Да я знаю места, где за такие деньги меня неделю поить будут до потери пульса!
А она мне, непреклонная такая:
– Извините, херр, в перечень предлагаемых нами услуг потеря пульса не включена.
Вот коза! Не могли позаботиться о нормальном перечне!
Такого удара я не ожидал даже от немцев. У меня всего четыре евро было запланировано на поездку, пока меня не встретит мой друг. Нет, конечно, в подкладке трусов у меня были зашиты ещё семьдесят евро на случай, если удастся попасть в зоомагазин.
Но не такие мы люди, чтобы честь свою ронять на международной арене, и я хладнокровно, как Штирлиц, протянул ей обе мои монеты по два евро.
Девушка посмотрела на мои монеты, как на змею у себя в постели, но овладела собой и выдавила:
– Хееерр! Мы не принимаем кэш! Позвольте вашу банковскую карточку.
– У меня нет банковской карточки! – развёл я передними лапами, не переставая вилять хвостом.
Собеседница стала заваливаться в обморок, но не буду же я ей объяснять, что есть, есть у меня банковские карточки и даже целая коллекция. Другое дело, что денег на них уже много лет не бывало, и я даже позабыл их пинкоды.
На помощь пострадавшей от общения с русским путешественником поспешила её коллега и заверещала, что, дескать, хер с вами, дорогой наш херр, давайте ваши наличные. В виде исключения пойдём вам навстречу.
Я её любил в эту минуту и даже раздумывал, не поделиться ли мне с ней глоточком пива. Хотя… там всего-то 0,33, одному мало. И я протянул ей две сильно нагретые моим горячим сердцем монеты по два евро.
Она замотала головой так, как будто я ей предложил вступить в нетрадиционную половую связь.
– Твою мать, что опять не так?! – уже желая не пива, а водки, вскричал я.
Оказывается, я должен дать без сдачи – один евро они не могут мне вернуть.
Я понял, что этот самолёт вряд ли сядет, но постарался не беспокоить психов:
– А давайте, девушки, мы сделаем вид, что я вам не четыре евро дал, а три! Вот я же вижу – их три! И не надо мне никакой сдачи!