– С какого перепугу, простите?
– Но вы же были вместе с тем сэром! А теперь он уехал…
Я было попытался объяснить, что ни с кем я не был, но он встретил моё заявление такой понимающей улыбкой, что мне захотелось тут же вступить в феминистское движение.
Радушный хозяин решил сменить тему:
– Какого вам налить, дорогой гость?
– Сначала одного, а потом другого, пожалуйста. У вас же там два краника, я не проглядел чего-то?
Хозяин понимающе кивнул. Пока он наливал, я вышел на улицу. Как всё красиво! Как всё счастливо!
Пиво в Бельгии… Я вообще-то на Кипре пива не пью практически – там нет съедобного пива. А в Бельгии… А в Бельгии оно ещё прекрасней, чем в Голландии, не говоря уж про Германию, хотя невозможно поверить, что такое возможно.
В три часа ночи я лягу спать наконец, зная, что вставать мне в шесть. Я не боюсь – у меня биологический будильник. И утром, проснувшись, я первым делом открою чемодан – как вы там, мои хорошие? Рыбки, ослеплённые ярким светом, будут недовольно щуриться и говорить мне матерные слова.
А одна сдохнет или от тягот перелёта, или просто увидев моё лицо. Потому, что балованные они, эти голландцы! Она Химпосёлка в городе Чирчике в шестидесятые годы прошлого столетия не видела. Поглядел бы я тогда, какое бы у неё лицо стало! Может, тоже окочурился бы.
Книголюб
Максимилиану Гусеву
В раннем детстве меня терзала одна жестокая любовь. То не была любовь к аквариумным рыбкам или к щеночку, хотя их я тоже любил. И даже не к противоположному полу, хотя неравнодушен я был к нему, сколько себя помню. Но это тема отдельного романа или даже многотомного собрания сочинений, а сейчас я не об этом. Тем более, что и эта любовь блёкнет рядом с главной моей любовью.
Самая страстная моя любовь случилась вообще к неодушевлённому предмету. Это была «Азбука» 1964 года издания. Большая такая, красочная, праздничная, с портретом улыбающегося вождя Н. С. Хрущёва на первой странице. Я так любил эту книгу, что засыпал с нею и просыпался, поглаживая под подушкой её прохладное тело дрожащими от вожделения пальцами. Я знал её наизусть – каждую её картинку, каждую буковку, но всё равно вдумчиво перелистывал все её страницы каждое утро, опасаясь увидеть следы какого-то вмешательства, пока я спал.
Вскоре мои родители вынуждены были отправить меня в другой город к чужим людям, и весь полёт в самолёте я просидел, обняв свою «Азбуку».
Чужие люди оказались вовсе не чужими – это была семья папиной младшей сестры. У неё были свои две дочки и муж, и все они приняли меня очень радушно. Старшая дочь моей тёти была на полтора года старше меня и попыталась было навести свои порядки – поставить мою «Азбуку» на общую полку. Но встретив мощный отпор, быстро отказалась от своей затеи.
А младшая сестрёнка была ещё совсем маленькой и всё время удивлялась в своей кроватке, что это за братик такой у неё появился с огромной книгой на животе, которую он не выпускает из рук даже, когда кушает. Очень ей хотелось эту книжку посмотреть и пощупать, и она плакала, потому что брат ей категорически книжку не давал.
Тётя книголюба относилась к нему не просто хорошо, а старалась даже лучше, чем к своим детям. Но даже она не выдержала капризов своей малышки:
– Ну, дай ты ей посмотреть свою книжку, ничего она с ней не сделает!
– Нет, она её порвёт!
– Да не порвёт же, нет, она только посмотрит!
Она порвала её сразу, даже смотреть не стала. И тут с книголюбом, обычно спокойным и дружелюбным ребёнком, редко плакавшим, приключилась настоящая истерика. Всполошилась вся семья. Тетя кричала, что она заклеит книгу так, что даже видно не будет. А я кричал, задыхаясь:
– Не надо!!! Не надо мне больше этой книги!!!
Муж тёти кричал, что сейчас же побежит и купит племяннику такую же новую книгу. Она будет даже лучше, не такая затрёпанная.
– Нет!!! Не надо мне больше никакой другой книги!
Всё смешалось в доме Облонских, и только маленькая виновница переполоха недоумевающе хлопала своими круглыми чёрными глазёнками, пытаясь улыбаться то одному, то другому члену семьи.
…Через пару лет приехали родители придирчивого книголюба, забрали его к себе и родили ему родную сестрёнку. Семье нашей быстро дали квартиру в новом доме в новом микрорайоне, и даже библиотека там была. Родители были очень заняты по работе и не уследили, как старшенький их к библиотеке лыжи наладил.
Не забыть мне того праздничного настроения, с которым впервые перешагнул я порог библиотеки. Всё здесь было волшебное – бесконечные стеллажи книг, освещение и даже запах.