Соня прошлась глазами по документу. Это была дарственная на квартиру деды Гриши. Девушка испуганно смотрела то на бумагу, то на Альберта Леонидовича.
— Я считаю, что справедливо! — опять заговорил дедушка. —Кому, если не тебе? Этой наглой Светке, которая за последние десять лет один раз позвонила и поздравила с днем рождения?
— Она меня выгнала, а Мария Григорьевна к вам направила…
— Мы тебе звонили… Жаль, не попрощалась с Гришей… А про Светку не переживай. Покажешь документ и вызовешь полицию. Они ее мигом уберут, если она сама не соизволит. Ишь ты, раскатала губу! А вот фигушки ей с маком! — дед изобразил из пальцев дулю и показал куда-то в окно.
Потом они втроем пили чай, и Альберт Леонидович рассказал, что дед Гриша почувствовал, что скоро умрет, позвонил, попросил прийти попрощаться, присмотреть за любимой внучкой Соней и передал дарственную, он не хотел ее оставлять в квартире.
Потом они решили, что лучше не устраивать разборки со Светланой на ночь глядя.
— Уже поздно, заночуешь у нас, а завтра я с тобой пойду. У меня и ключи запасные есть. Вместе мы с ней справимся!
Утро было сложным. Соня, как проснулась, позвонила Веронике, рассказала ей все про деда Гришу и дарственную.
— Жалко, конечно, его. Представляю, как тебе тяжело. Я помню, как он к тебе хорошо относился. Да и тебе был и за отца, и за деда! Мировой мужик, что тут скажешь. Я подъеду к десяти к нему на квартиру, хорошо?
Наглая и умная Светлана сразу поменяла свое отношение к происходящему, когда увидела в коридоре Соню с Альбертом Леонидовичем и дарственную на квартиру на имя Сони.
Света моментально превратилась в несчастную жертву, которой срочно требуется помощь и стала умолять Соню поделиться жилплощадью. Сначала отпор наглой родственнице давал Альберт Леонидович:
— У тебя своя жилплощадь есть. Вот и шуруй туда! О Грише ты сто лет не вспоминала, а как помер — туточки? Собирай вещи и уматывай, пока я полицию не вызвал!
Чуть позже подошла «тяжелая артиллерия» в лице Вероники. Та церемониться не стала, а накидала все женские вещи, которые нашла в квартире, в чемодан и выставила его за дверь.
— Не беси меня, женщина! — грозно твердила Вероника, пока Светлана рыдала и тянула Соню за здоровую руку.
— Сонечка, ну что же ты творишь? Ты же не такая жестокая!
Сначала Соня хлопала влажными от слез глазами и растерянно смотрела по сторонам. Но когда встретилась с грозным взглядом Вероники, сразу взяла себя в руки и выпалила:
— Я не жестокая. Я справедливая и поступлю с вами ровно так же, как вы со мной.
— Я буду бороться за эту квартиру! Я докажу, что дед был не в себе, когда подписал эту филькину грамоту!
— Да, да, конечно. Иди доказывай, — ворчала Вероника, подгоняя Светлану к выходу.
Когда наконец-то родственницу удалось выпроводить, и Альберт Леонидович, поцеловав Соню в лоб, тоже удалился, Соня с Вероникой прошлись по комнатам.
— Ну что, подруга? Согласись, как только я опять появилась в твоей жизни, у тебя начался невероятный фарт!
Соня удивленно уставилась на подругу:
— Это в чем же? Что мой любимый дед Гриша умер?
— Не преувеличивай. Ему было восемьдесят. Он не мог жить вечно, ты же это понимаешь? А вот то, что хату тебе такую оставил — молодец. Ты хоть примерно знаешь, сколько она стоит?
Соня пожала плечами.
— Больше миллиона баксов она стоит. Я уже два месяца ищу себе недвижимость, очень хочу купить что-то похожее и в ценах разбираюсь. — Вероника вышла на балкон: — Вот это вид! Какая красота! Вся Москва как на ладони. Невероятно! Чем займемся сегодня?
— Ника… прости, пожалуйста… я очень хочу побыть одна. Мне это сейчас необходимо…
— Сядешь и будешь себя жалеть, рыдая?
— Не буду я себя жалеть. Просто хочу побыть одна.
Вероника недовольно скривилась:
— Ладно. Но только сегодня. Завтра у нас встреча в одиннадцать на Маяковке с Артемом. Это твой первый заказчик. Он купил дом и ему нужно сделать такой ремонт, которого ни у кого нет.
— Хорошо. Завтра я буду в одиннадцать как штык.
Вероника все еще не хотела сдаваться, но встретившись с ожидающим взглядом подруги, махнула рукой и пошла в коридор.
Они сухо попрощались, Соня закрыла за Вероникой дверь и облегченно выдохнула.
Она устала от общения. Все две недели она была не одна и это было в диковинку. Соня любила проводить время в одиночестве. Писать картины она могла, только когда никого нет рядом. Она не любила весь этот шум, гам, громкие разговоры, даже к смеху была равнодушна, но больше всего ненавидела, когда кто-то стоял за спиной и смотрел на ее работу.