Она продиктовала ему домашний телефон Роберта Сэнди.
Гарри Голд снова набрал номер.
— Мистер Сэнди?
— Слушаю.
— Это Голд, ювелир. Вы, случайно, не потеряли свой бриллиант?
— Да, потерял.
— Двое людей только что принесли его в мой магазин, — возбужденно прошептал Гарри Голд. — Мужчина и женщина. Довольно молодые. Они пытаются оценить его. Сейчас ждут у прилавка.
— Вы уверены, что это мой камень?
— Абсолютно. Я его взвесил.
— Задержите их, мистер Голд! — закричал Роберт Сэнди. — Придумайте что-нибудь! Заговорите им зубы! Делайте что угодно! Я звоню в полицию!
Роберт Сэнди позвонил в полицейский участок и уже через несколько секунд передавал информацию инспектору, который занимался его делом.
— Немедленно поезжайте туда и поймаете сразу обоих! — говорил он. — Я тоже сейчас приеду!
— Поехали, дорогая! — крикнул он жене. — Садись в машину. Похоже, наш бриллиант нашелся, и воры прямо сейчас пытаются продать его в магазине Гарри Голда.
Когда девять минут спустя Роберт и Бетти Сэнди подъехали к ювелирному магазину, там уже стояли две полицейские машины.
В магазине царила суматоха. Два полицейских и два детектива в штатском — один из них инспектор — окружили разъяренного Уильяма Хэддока и не менее разъяренную операционную сестру. Те были в наручниках.
— Так где вы его нашли? — спрашивал инспектор.
— Снимите с меня эти дурацкие наручники! — кричала сестра. — Как вы смеете!
— Повторите, пожалуйста, где вы его нашли, — язвительно усмехнулся инспектор.
— В животе человека! — рявкнул Уильям Хэддок. — Сколько можно повторять?!
— Хватит молоть чепуху! — рассердился инспектор.
— Господи, Уильям! — воскликнул Роберт Сэнди при виде своих коллег. — И сестра Уайман! Что вы здесь делаете?
— Это они принесли бриллиант, — пояснил инспектор. — Пытались толкнуть его втихаря. Вы знаете этих людей, мистер Сэнди?
Уильям Хэддок подробно рассказал Роберту Сэнди и, кстати, инспектору тоже, как и где был найден бриллиант.
— Ради Бога, снимите с них наручники, инспектор, — попросил Роберт Сэнди. — Они говорят правду. Тот человек, что вам нужен — во всяком случае, один из них — находится в больнице и в данную минуту отходит от анестезии. Верно я говорю, Уильям?
— Совершенно верно, — кивнул Уильям Хэддок. — Его зовут Джон Диггс. Он лежит в одной из палат хирургического отделения.
— Вот ваш бриллиант, мистер Сэнди, — шагнул вперед Гарри Голд.
— Послушайте, — сердито вмешалась операционная сестра, — ради всего святого, объясните мне, как пациент умудрился проглотить бриллиант и не заметить этого?
— Кажется, я догадываюсь, — ответил Роберт Сэнди. — Он положил лед в выпивку, а потом напился и проглотил кусок подтаявшего льда.
— Все равно ничего не понимаю, — пожала плечами сестра.
— Остальное объясню потом, — сказал Роберт Сэнди. — А кстати, почему бы нам самим не выпить по стаканчику?
МИСТЕР БОТИБОЛ
Мистер Ботибол протиснулся через вращающиеся двери и вошел в огромное фойе отеля. Он снял шляпу и, держа ее перед собой обеими руками, просеменил вперед и стал оглядывать лица закусывающих. Несколько человек обернулись и удивленно уставились на него, и он услышал — или это ему показалось — голос, по крайней мере, одной женщины:
— Дорогой, ты только посмотри на это.
Наконец он узнал мистера Клементса за маленьким столиком в дальнем углу и поспешил к нему. Клементс тоже заметил его, и, глядя, как мистер Ботибол осторожно пробирается между столиков и людей — на носочках, робко и тушуясь, сжав шляпу обеими руками, — Клементс подумал, что, должно быть, очень неприятно так странно выглядеть и так бросаться в глаза, как этот Ботибол. Он был невероятно похож на спаржу. Его длинный узкий стебель, похоже, вовсе не имел плеч; он постепенно суживался кверху и сходил на нет на лысом темечке. Он был плотно завернут в блестящий голубой двубортный костюм, и почему-то это делало его сходство с огородной культурой еще более нелепым.
Клементс встал, они пожали друг другу руки, и, едва сев, мистер Ботибол сказал:
— Я решил… Да, я решил принять предложение, которое вы сделали мне вчера, прежде чем покинуть мой офис.
Уже несколько дней от имени своих клиентов Клементс вел переговоры о покупке фирмы, известной как „Ботибол и K°“, единственным владельцем которой был мистер Ботибол, и накануне вечером Клементс сделал свое первое предложение. Это была пробная, слишком низкая ставка. „И надо же, — думал Клементс, — несчастный дурак согласился и принял предложение“. Клементс деловито закивал, пытаясь скрыть удивление, и сказал: