Тюремщик — как узнали мы позже, звавшийся Димитрием — и все его семейство
поверили каждому нашему слову. Мы окрестили их. Свет Иисуса Христа не угасал даже в
темнице!
Накрыли стол, и мы преломили хлеб.
— Как же я верну вас в тюрьму, когда вы подарили нам жизнь? Я извещу ваших друзей.
Помогу вам выбраться из города. Они встретят вас со всем необходимым…
На миг я поддался было искушению. К счастью, Павел оставался тверд.
— Мы не собираемся бежать. Мы послушны закону. Бог способен защитить нас от
ложных обвинений, из-за которых мы попали в тюрьму.
Стражники отвели нас назад, в темницу.
Через несколько часов возвратился Димитрий.
— Я послал к городским начальникам и передал им, что случилось ночью. Они тоже
слышали землетрясение. Когда я рассказал, как тюремные двери открылись и цепи спали у
вас с ног, они решили вас отпустить. Вы можете свободно идти с миром!
— Можем идти? — переспросил я. — Или нам приказано идти?
— Они хотят, чтобы вы покинули город.
Меня охватило разочарование. Мы так много сделали. Но сколько еще оставалось!
57
Господь спас этого человека и его домашних, а теперь он, сам того не ведая, служит орудием
сатаны, чтобы заглушить наш голос.
Павел сложил руки на коленях.
— Мы не уйдем!
— У вас нет другого выбора! — снаружи ожидала стража, чтобы вывести нас из города.
— Нас, римских граждан, без суда всенародно избили и бросили в темницу. А теперь
тайно выпускают? Ну уж нет! Пусть придут сами и выведут нас!
Димитрий побелел.
— Так вы — граждане Рима? Отчего ж вы сразу не сказали?
Я криво улыбнулся.
— Нам не дали ничего сказать.
Димитрий опять послал к начальству. Вернулся с магистратами. Тот, кто отдал приказ
бить нас, стоял бледный, как полотно, страшась возмездия.
— Умоляю вас, простите! Если бы мы знали, что вы — римские граждане, никогда бы
не дали никому поднять на вас руку, не говоря уже о том, чтобы бить на площади
принародно!
— Очень просим, поверьте нам!
— Вы вынесли нам приговор без судебного разбирательства на основании
лжесвидетельства, — отчеканил Павел. — А теперь изгоняете вон из города.
— Нет-нет, что вы! — магистрат развел руками. — Это Крисп, Понт и другие сбили
меня с толку своими обвинениями. Они все еще злятся из-за той рабыни. И тому есть
причина. Девица теперь ничего не стоит.
Что же теперь будет с бедной девушкой? — подумал я.
— Если она ничего не стоит, передайте владельцам, пусть продадут ее Лидии, которая
торгует пурпурными тканями. — Она освободит девушку.
— Если вы останетесь в Филиппах, начнутся беспорядки — предостерег другой.
Уговоры продолжались.
— Если вы останетесь, мы не можем обещать вам безопасность.
— Мы принимаем ваши извинения, — отвечал им Павел.
— И вы уйдете? — Было ясно, что они хотят избавиться от нас как можно скорее.
Павел кивнул. Я хотел было возразить, но он взглядом велел мне молчать.
— После того, как встретимся со своими единоверцами.
Мы отправились к Лидии, где обнаружили Луку с Тимофеем. Они молились всю ночь.
— Бог ответил на ваши молитвы, — сказал я, смеясь, хотя раны причиняли мне боль.
Лука осмотрел повязки.
— Этого мало.
Когда он стал сыпать на раны соль, чтобы предотвратить заражение, я потерял
сознание.
Павел поднялся раньше меня и попросил созвать верующих. Когда все пришли, мы
наставили их, как могли, за то короткое время, которое еще оставалось.
— Укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его, — напутствовал Павел.
Я обещал, что мы будем им писать.
Вечером мы с Павлом, Лукой и Тимофеем покинули Филиппы.
Из всех церквей, к основанию которых мне довелось быть причастным за эти годы, церкви в Филиппах пришлось претерпеть самые большие лишения. Иные из тамошних
верующих потеряли жизнь; многие — кров и заработок. И все же они остались
непоколебимы. Обнищав из-за гонений, они взамен обогатились от Бога верой и любовью.
Благодать Господа нашего Иисуса Христа да пребудет с ними и да подкрепляет их до
дня Его пришествия.
ГЛАВА ПЯТАЯ
58
Дальше наш путь лежал через Амфиополь и Аполлонию — до Фессалоники. Там мы
обнаружили синагогу и остановились в доме у Ясона — иудея, уверовавшего во Христа
много лет назад — во время Пятидесятницы в Иерусалиме. Нам не хотелось его обременять.
Павел нашел заказы на изготовление палаток, я писал письма и документы. Каждую субботу
мы шли в синагогу и разбирали Писание с иудеями, приводя им оттуда доказательства, что
Иисус есть Мессия, Помазанник Божий, Христос, посланный Богом исполнить Закон и
искупить нас от греха и смерти. Но уверовали немногие.
Больше всего уверовавших было из богобоязненных греков, чтущих Единого Бога и
соблюдающих Тору. Они со всем пылом приняли Христа и взялись распространять по городу
весть об Иисусе. Многие же иудеи разгневались, видя, как растет число верующих.
Прихватив с собой всяких негодяев из городской черни, они собрали толпу и подступили к
дому Ясона, ожидая найти там нас с Павлом. Павел тем временем работал за пределами
города, а я был у одного чиновника, которому помогал с письмом. Поэтому вместо нас они
схватили Ясона с несколькими братьями и потащили этих несчастных к городским властям.
Все происходило в точности, как в Филиппах!
Они обвинили Ясона и остальных схваченных ими верующих, что те вызывают
беспорядки, и уже весь город перевернули вверх дном. По их утверждениям, мы учили, что
Иисус — другой царь вместо кесаря, и подбивали народ на восстание против Рима!
Я отыскал друзей моего отца и с их помощью устроил так, что братьям удалось
откупиться, внеся залог. Ясона и остальных отпустили. Но на этом беды не закончились.
Ясон убедил нас с Павлом покинуть город.
— Иудеи намереваются убить Павла. Тебя, Сила, они тоже ненавидят, но считают
греком. А Павел для них — предатель своего народа и вероотступник. Каждое его слово для
них — богохульство, и, останься он здесь, они не остановятся ни перед чем, чтобы его
погубить. Вам нужно уходить. Сейчас же!
— Я с вами, — Тимофей был готов пуститься в путь хоть в ту же минуту.
— Ты остаешься с Лукой. — Невзирая на мольбы Тимофея, Павел был тверд, как
камень. — Мы встретимся позже.
Я знал: Павел боится за мальчика и не хочет подвергать его опасности, и потому
доверил его Луке.
Под покровом темноты мы выбрались из города и направились в Верию. Там мы пошли
прямиком в синагогу. Я ожидал новых неприятностей, однако верийские евреи оказались
более открыты умом и сердцем. Они слушали — и тщательно исследовали Писания, чтобы
убедиться в истинности наших слов. Тело Христа в Верии быстро росло — уверовали
многие: и иудеи, и знатные эллины — мужчины и женщины.
Вскоре к нам снова примкнули Лука с Тимофеем, горя желанием помочь. За ними по
пятам следовали некоторые религиозные деятели из Фессалоники, из иудеев, которых так
раздосадовало наше учение. Они намеревались уничтожить Церковь.
— Вам надо идти на юг, — предупредили нас верийские верующие.
Павлу не хотелось уходить.
— Сила, мы не можем бросить этих новорожденных агнцев.
Я же опасался за его жизнь. К уговорам присоединились Лука с Тимофеем, но Павел не
сдавался.
— Это упрямство и гордыня не дают этим фессалоникийцам оставить меня в покое. Я
не собираюсь им уступать.
— А что, как не гордыня, сейчас говорит в тебе самом, Павел? — Я знал, это жестокие
слова, но иногда до Павла доходило только так. — Не давай места греху. Если мы уйдем, то и