В общем и целом, время текло незаметно. Практическая магия всё так же не давалась от слова совсем, и я немножко забил на это дело, решив для начала освоить теорию. Все равно почти всё, что умеют здешние умельцы, я могу повторить или рассчитать как новые чары, по крайней мере, это относилось к школьной программе. По субботам и воскресеньям слегка мучал Снейпа иглоукалыванием и сомнительными косметическими процедурами собственного изобретения. Снейп ворчал, Снейп шипел, как гадюка, но терпел. Вернуть хотя бы обоняние своей тощей тушке он хотел. Зельевар даже выдал мне некий кредит доверия и пожаловался разок, что теперь не всегда успевает следить за мелкими рукожопами. Раньше он по изменившемуся запаху в аудитории мог понять, что кто-то из детишек облажался, теперь же приходилось смотреть только глазами, и он не всегда успевал. На что я ему заметил, что, наверное, внимательность обварившихся повысилась в разы!
Ближе к Сочельнику у нас наметился прогресс, и даже начало что-то получаться. Зельевар смог унюхать запах имбирного печенья, которое я приготовил с утра. Увы, почувствовать его вкус у него не вышло, но прогресс был налицо. Снейпа было ужасно жалко! Он выглядел конкретно так разочарованным, когда откусил кусочек пряничного человека. Так что, недолго думая, я позвал его на Рождественских каникулах приходить почаще, чтобы прогресс возвращения человечности пошёл побыстрее. Вот, собственно, с этого опрометчивого решения у меня опять всё пошло по известному месту. А дело было так!
Было прекрасное Рождественское утро. Бледные лучи рассветного солнца золотистыми дорожками стелились по полу в гостиной, где у меня были заготовлены традиционные Рождественские сладости и закуски. На небольшой волшебной печке в котелке грелся глинтвейн, а плазменный телек, занимавший всю стену и обычно занавешивающийся шторкой, показывал классический черно-белый фильм «Чудо на 34-й улице». Я собирался провести отличный праздничный денёк, когда в дверь позвонили. Поставив кино на паузу, я пошел любопытствовать, кто бы это мог быть. Распевающие Рождественские гимны группки обычно приходили ближе к вечеру, а утром все порядочные люди предпочитали проводить время в постели, на худой конец на кухне за поеданием всякого неполезного. Я открыл дверь и обнаружил на пороге Люпина, он слегка раскраснелся от легкого морозца, но вполне радостно улыбался.
— С Рождеством, Александр! — бодрым голосом поприветствовал меня Ремус. Не знаю почему, видимо, было виновато Рождественское благодушное настроение, но я почувствовал непривычную радость от его прихода. Этот потрёпанный жизнью молодой человек стоял на моем пороге чуть припорошённый искрящимися на солнце снежинками и сжимал в перчатках маленький свёрточек, украшенный красным бантом.
— Счастливого Рождества, Ремус! — улыбнулся я. — Проходи скорее! У меня есть отличный глинтвейн, Рождественское кино и гора закуски!