Ира чувствовала себя совсем дурочкой.
Алена не стала изображать из себя верную и преданную подругу и подтвердила худшие опасения Иры, сказав:
- Ну и бред ты несешь в его присутствии. У тебя куда мозги утекают?
Ира воспитывалась в семье, где не уважали брань, а потому скромно умолчала, куда утекли ее мозги. Пусть это останется секретом.
***
Русская литература в четверг стояла пятой парой. К пятой паре студенты обычно выглядели жалкими, потасканными бродягами. Голова была забита прошедшими лекциями, желудок уже грустно побуркивал, потому что съеденная на обед картошка с котлетой сгорели сразу после приема пищи. Телу нужен был допинг или хотя бы стимул.
У Иры был стимул — Сергей Петрович Рожков. Ради пятой пары она сходила в туалет, поправила тушь, волосы и коснулась губ помадой. Водолазка и клетчатая юбка выше колена могли рождать нездоровые фантазии на тему школьной формы, но Ира не возражала: это и был ее замысел. Умом внимание Рожкова привлечь не получалось, потому что ум куда-то девался всякий раз, когда тот оказывался рядом, а значит, следовало прибегнуть к физиологии. Ира считала себя вполне симпатичной, чтобы взгляд проходящего мимо парня хоть на секунду, но зацепился за нее. Конечно, Рожков прибыл из царства литературного, а потому обычным парнем здесь и не пахло. Но — Ира улыбнулась себе в зеркало — физиология была на всех одна.
Алена, устало набиравшая какой-то длинный текст в телефоне, глянула на нее поверх экрана. Она уже развалилась за партой в аудитории и скрупулезно объясняла кому-то в интернете, что он не прав, пользуясь сложноподчиненными конструкциями и явно пытаясь унизить грамотностью тех, кто к грамотности предрасположен не был.
Ира к троллингу подруги в сети относилась прохладно. Талант той пригодился бы больше в сфере журналистики, а не в интернет-сражениях, где в итоге каждый все равно оставался при своем мнении, а собеседника еще четче, чем раньше, считали отъявленным придурком.
- Ты сочинение по Наташе написала? - спросила Алена, не отрываясь от телефона.
Ире было стыдно признаваться, что ее сочинение больше походило на блеяние овцы, а не на мысли взрослого двадцатилетнего человека с каким-никаким жизненным опытом. Пока она писала сочинение, из ее головы не шел Рожков, который в фантазиях оставался с ней один в аудитории, разъясняя ошибки, но по большей части нахваливая за усердие в учебе. В конце фантазий он звал ее выпить кофе или какао, и Ира уходила туда, навстречу новой жизни.
Ей нужен был психиатр, скорей всего, а не кофе.
- Я пыталась, - сказала Ира.
- Рожков тут недавно интересовался твоим табелем успеваемости, - вскользь заметила Алена.
Ира уронила сумку на стул и выпучила на подругу глаза.
- Он мной интересовался? - с суеверным ужасом спросила она, не смея верить своему внезапному счастью.
- Нет, табелем, - поправила ее Алена. - Говорил с замдекана. Спросил, почему у тебя хорошие оценки везде, кроме его предмета. Кажется, он считает, что ты презираешь его методы преподавания или что-то вроде того.
Ира не верила ушам. Она и не думала, что Рожков воспримет на свой счет тот факт, что, когда наставала ее очередь отвечать или писать работу, легкая паника от головокружительной влюбленности вытесняла из головы все приличные и неприличные мысли. Прежде Ира скептически относилась к рассказам о том, что влюбленный человек — человек с мозгами набекрень, но теперь у нее была прекрасная возможность ощутить, как происходит деградация, на собственном примере.
Ира успела возмутиться только в своем богатом воображении, потому что вслух она ничего не произнесла, а в аудиторию уже пришел Сергей Петрович. Ира никогда не любила имя «Сережа», но у Рожкова даже оно было привлекательным.
Казалось бы — и чего такого в этом Рожкове! Аспирант какой-то, без склонности к самолюбованию и доминированию, простой и незамысловатый. Но было в нем некое скрытое изящество. Эти бережно держащие книгу пальцы стоили целой поэмы, и очки, которые он надевал при чтении, выгодно подчеркивали мужественность лица. Цепочка на запястье не выглядела брутально, но даже она обладала большим шармом, чем Ролексы на ином персонаже. Он был весь какой-то простой и удивительный одновременно. Как кедровые орешки. Вроде бы, что это за ерунда в пакетике? Видали и получше. Но так думаешь, пока не попробуешь. И сразу становится ясно, что кедровый орех тебе нравится больше распиаренных фисташек или миндаля.
- Оценки за сочинения в основном хорошие, - сказал Рожков, когда аудитория притихла, выболтав последние слова за то время, что преподаватель подходил к своему столу. - Особенно порадовала Котова. Молодец, Аленушка. И у тебя есть свой стиль.