Ира не отвлекалась на занятиях, а спрашивал с нее Рожков в два раза больше – в качестве компенсации. Ира не возражала.
Она наконец-то примерила на себя мужскую рубашку и, блуждая по ней на кухне, поняла, что это, вероятно, хоть и выглядело сексуально, было ужасно неудобно. Рукава приходилось закатывать и следить, чтобы манжеты не утонули в омлете.
Рожков в постели не цитировал вообще ничего. Зато целовался, как и надеялась Ира, жадно и совершенно некультурно. Они опробовали все места для поцелуев, включая преподавательский стол, но Рожков после заявил, что рабочее место – неподходящее место для воплощения в жизнь горячих фантазий. Он был прав: после Ира перепутала все латинские выражения и под угрозой расстрела не сказала бы в первые десять минут, на какую пару вообще пришла.
А еще они оба были оптимистами. И любые минусы могли перекрыть несчетным количеством перпендикулярных палок.