А потом время снова возвращается в нормальное русло.
— Вот черт! Мне так жаль! — Бегу на кухню и быстро хватаю кухонное полотенце.
Фишер встает, и я вижу степень повреждения. Быстро беру полотенце и начинаю промокать мокрое пятно у его молнии.
— Хм, почему бы тебе не позволить мне самому? — спрашивает он.
Я продолжаю вытирать.
— Прости, я потянулась за пультом и не видела, как ты потянулся за стаканом.
— Грир...
Я опускаюсь на колени, сосредоточившись на сушке его штанов. Переворачиваю полотенце сухой стороной и кладу руку ему на задницу, чтобы надавить сильнее. Я не понимаю, что делаю, пока не чувствую, как под джинсами твердеет.
— Боже мой! — Я смотрю на Фишера и вижу, что его губы сжаты. Он старается не смеяться.
А потом понимаю, что моя рука на его заднице, а сама я стою на коленях рядом с его твердым членом. Немедленно отталкиваюсь от него и протягиваю полотенце.
— Привет, меня зовут Грир. Я идиотка. Приятно познакомиться.
Фишер громко смеется, а я сажусь и закрываю лицо руками.
— Все в порядке. Точно.
— Ты насквозь промок.
— Думаю, все не так уж и плохо. Как я выгляжу? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.
Я смотрю сквозь пальцы и вижу мокрую выпуклость на штанах.
— Ты выглядишь так, будто обмочился.
— Высохнет.
Его слова наводят меня на мысль.
— Снимай штаны.
— Что?
— Сними их. Я брошу их в сушилку.
— Ты уверена?
— Да, конечно. — Я встаю и протягиваю ему руку.
Фишер пожимает плечами и начинает расстегивать ремень. Он наполовину расстегивает молнию, когда я понимаю, что только что попросила его раздеться в моей гостиной.
— Вот черт! Боже мой. Хм, может быть, тебе пойти в ванную, чтобы сделать это?
— Я не стесняюсь.
Фишер стягивает джинсы с ног, и я быстро поворачиваюсь к нему спиной.
— Вот, держи.
Я вытягиваю руку за спину и чувствую, как материал касается моих пальцев, но я не могу сжать его. Я продолжаю тянуться, но никак не могу ухватиться за ткань. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Фишер смеется.
— Черт возьми, Фишер. Просто дай мне свои штаны.
— Возьми их. Я ничего не могу поделать, ты недостаточно близко стоишь.
Я пытаюсь схватить, и опять терплю неудачу, и вынуждена обернуться. Фишер стоит в боксерах, в которых выпирает член. Мой взгляд устремляется на мишень, прежде чем поднимаю его выше.
— Возьми сам полотенце из ванной. Я сейчас вернусь.
Пройдя по коридору, я бросаю джинсы в сушилку и смеюсь. Возвращаюсь к Фишеру и думаю «только не я».
Фишер стоит в дверях, когда я вхожу в комнату.
— Полотенца нет.
— А ты не мог его поискать?
— Знаешь, если ты хотела раздеть меня, тебе нужно было только попросить.
Я кладу руки на бедра.
— Я сделала это не нарочно.
— Угу.
— Клянусь, что нет!
— Ладно, я тебе верю. — Он пожимает плечами.
— Нет, не веришь. Фишер, говорю тебе, я намочила твои штаны не для того, чтобы тебе пришлось раздеваться.
— Понимаю.
— Я серьезно! — уже кричу я.
— Я просто пошутил. Я знаю, что это был несчастный случай, но мне захотелось тебя подразнить. Какая ирония, тебе не кажется?
Теперь я напеваю про себя песню «Ironic» Аланисы Мориссетт. (Примеч.: «Ирония судьбы»). Слова Фишера попали в цель, и я помню свою книгу и то, что Кейси оказалась мокрой, а не Пенн.
— Так, где полотенце? — спрашивает он.
— Сейчас принесу. Подожди.
Я иду по коридору к ванной, останавливаюсь у двери и оглядываюсь в сторону Фишера. Он великолепен. Он мне нравится. Мне нравится в нем все. Тянусь за полотенцем на полке, и мне в голову приходит мысль.
И когда направляюсь в свою спальню, чувствую себя по-другому. Я включаю свет в гардеробе, чтобы в комнате горел только слабый свет. Я могу это сделать? Да. Да, могу.
Я снимаю свитер и бросаю его на кровать. Расстегиваю сапоги и снимаю их вместе с джинсами. Я стою посреди комнаты в блузке и нижнем белье. Это должно сработать.
Вспоминаю о том, как вытирала полотенцем джинсы Фишера, и как сильно затвердел его член, когда прикоснулась к нему. Вздыхаю, вспоминая о том, как засунула руку ему под шорты на пляже. Я сосредотачиваюсь на том, каково это — держать его член в своих руках и смотреть на его лицо, когда он кончает.